Лондон в огне - Эндрю Тэйлор

Тем самым господин Олдерли давал понять и сэру Дензилу Кроутону, и, возможно, собственному семейству, что Пожар не нанес урона ни ему самому, ни его богатству: под защитой Бога и короля он неуязвим.

Обедали, как всегда, в полдень. За столом сидели пять человек: господин и госпожа Олдерли на противоположных концах стола, Кэт и почетный гость рядом, а Эдвард напротив них. Господам прислуживали четверо слуг. Кэт с удивлением заметила среди них Джема, одетого в плохо сидящую на нем черно-желтую ливрею Олдерли.

— А он что здесь делает? — спросил господин Олдерли, когда Джем встал у него за плечом.

— Разве я вам не говорила, сэр? — произнесла тетя Оливия. — Лейн куда-то пропал, пришлось заменить Джемом.

— Нашел время! О чем этот Лейн только думал?

— Откуда же мне знать?

— Как только вернется, прикажу его высечь.

— Воля ваша, сэр. — Будучи хорошей хозяйкой, Оливия сразу заметила, как подергиваются ноздри сэра Дензила. — Желаете отведать карпа, сэр? Соус я приготовила сама, они мне особенно хорошо удаются.

Про себя Кэт отметила, что сэр Дензил и сам смахивает на рыбу. Пожалуй, как раз на карпа.

Все яства приготовили на их кухне: тетя Оливия вела хозяйство добросовестно и считала ниже своего достоинства отправлять слуг в харчевню за едой. К тому же большинство этих заведений не работали, а те, что уцелели, едва справлялись с наплывом едоков.

Для сэра Дензила приготовили обед из трех блюд. Надо отдать ему должное — вызов он принял мужественно. Всерьез занявшись фрикасе из кролика и курицы, гость время от времени возвращался к карпу, вгрызался в вареную баранью ногу и откусывал кусок за куском от бока ягненка. Еда исчезала у него во рту столь стремительно, что казалось, сэр Дензил ее почти не жевал.

— Это у вас пирог с миногой? — спросил он тетю Оливию звонким голосом. — Какая прелесть! Сейчас попробую кусочек.

За остальными яствами последовали два голубя, блюдо с анчоусами и бо́льшая часть лобстера. К этому времени сэр Дензил несколько выдохся, зато налег на напитки, продемонстрировав необычайную способность к поглощению канарского вина: гость выпил почти полгаллона. Лицо сэра Дензила раскраснелось, а глаза остекленели, из-за чего Кэт опять вспомнился карп: точно так рыба выглядела, когда ее принесли на кухню.

Выпили за здоровье короля и за смуту в рядах его недругов. По деликатной подсказке тети Оливии сэр Дензил произнес два тоста: первый — за хозяйку (та улыбнулась и приняла похвалу как должное), а второй за Кэт. Девушка сидела, уставившись в стол, и мечтала оказаться где угодно, лишь бы не здесь.

Сэр Дензил показал ей бриллиантовое кольцо у себя на пальце, и камень заискрился.

— Видите, моя дорогая? Я ношу ваше кольцо. А свое пришлю вам, как только его подгонят по размеру.

Это кольцо, служившее знаком любви, на самом деле им не являлось и было преподнесено лишь для соблюдения приличий. Насколько поняла Кэт, господин Олдерли приобрел оба кольца сам, поскольку сэр Дензил испытывал недостаток в наличных средствах, а ювелиры не горели желанием продавать ему товар в кредит. Кольца были изготовлены как символы помолвки. Это кольцо господин Олдерли отправил сэру Дензилу только вчера.

Разумеется, говорили в основном о Пожаре, а также о короле и придворных.

— Есть основания надеяться на лучшее, — сообщил сэр Дензил, жуя лобстера, из-за чего его пронзительный голос звучал приглушенно. — Слышал, утром так сказал сам король. Если герцог Йоркский не даст огню распространиться дальше Темпл-Бар, Уайтхолл будет спасен.

Оливия поднесла руку к горлу:

— А нам здесь ничто не угрожает?

— Люди лорда Крейвена не дали огню перекинуться на Холборнский мост, — заметил господин Олдерли.

Сэр Дензил взмахнул вилкой:

— У вас нет ни малейших поводов для опасений, мадам.

— Меня известили, что худшее позади, — прибавил господин Олдерли. — Даже Бладворт наконец приказал сносить дома. Пока только у ворот Криплгейт, однако начало положено.

— К сожалению, лорд-мэр ведет себя будто выжившая из ума старуха, — вставил Эдвард.

— Истинная правда, сэр, — согласился сэр Дензил. — Только дурак мог не сообразить, что единственный способ сдержать огонь — не дать ему распространяться дальше. Нерешительность Бладворта стоила нам половины Сити.

— Он боялся, что на него подадут в суд жильцы или владельцы домов, которые он снесет, — заметил господин Олдерли. — Или и те и другие сразу. Все сводится к деньгам. Как и всегда.

— Жители Сити должны благодарить Господа за короля и его двор, — произнес сэр Дензил. — Если бы не их хладнокровие и смелость, могло быть намного хуже. Ведь в чем беда олдерменов, торговцев и прочих горожан? Когда что-то стрясется, они хуже детей. Не могут позаботиться даже о собственной безопасности и о сохранности своих приходо-расходных книг.

— К счастью, не все олдермены таковы, — сухо возразил господин Олдерли.

Эта смена тона заставила сэра Дензила вспомнить, в чьем доме он находится.

— Ну разумеется, сэр. И слава богу! Уверен, если бы лорд-мэром были вы, а не Бладворт, все бы сложилось совсем по-другому.

— Кто захочет идти в лорд-мэры? — проговорил господин Олдерли. — Вкладывать в дело столько средств при мизерных доходах и огромных рисках! Бладворт теперь пойдет по миру.

— Попробуйте анчоусы, сэр, — предложила тетя Оливия, рассудив, что сейчас самое время сменить тему. — Моя племянница приготовила соус по французскому рецепту, и ей наверняка очень важно услышать ваше мнение.

Сэр Дензил отведал анчоусов и кивнул:

— Вкусно. Между прочим, мадам, я взял к себе на кухню француза. Надеюсь, вы все в ближайшее время отобедаете у меня. Смею надеяться, вы не будете разочарованы. Мой повар готовил для герцога Орлеанского, и, когда я привез его из Парижа, несколько джентльменов пытались его переманить.

Кэт искоса глянула на сэра Дензила. Струйка соуса стекала по его подбородку на воротник. Он вытерся салфеткой.

Обед подходил к концу, но, если не считать упоминания о кольцах, сэр Дензил с господином Олдерли ни словом не обмолвились о деле, которое привело сюда уважаемого гостя. Кэт подозревала, что условия помолвки между ней и сэром Дензилом еще не окончательно согласованы, однако этот вопрос, конечно же, не станут обсуждать за столом при женщинах.