Смерть приходит в конце - Агата Кристи

— Появилась возможность заключить более выгодную сделку, —упрямо стоял на своем Себек, — вот я и пошел на риск. Нельзя вечноосторожничать.

— А когда это ты осторожничал, Себек? Ты всегда стремителени безрассуден, а потому и принимаешь неверные решения.

— Разве у меня была когда-нибудь возможность принятьрешение?

— На этот раз, например, — сухо отпарировал Имхотеп. —Вопреки моему приказу…

— Приказу? Почему я должен подчиняться приказам? Я ужевзрослый человек.

Потеряв терпение, Имхотеп перешел на крик:

— Кто тебя кормит? Кто одевает? Кто заботится о твоембудущем? Кто постоянно думает о твоем благополучии, о твоем и всех остальных?Когда уровень воды в Ниле упал и нам угрожал голод, разве не я присылал вам ссевера еду? Тебе повезло, что у тебя такой отец, который печется обо всех вас!И что я требую взамен? Только чтобы вы прилежно трудились и следовали моимнаставлениям…

— Разумеется, — возвысил голос и Себек, мы должны работатьна тебя, как рабы, чтобы ты мог дарить своей наложнице золотые украшения!

Вконец разъяренный, Имхотеп двинулся на Себека.

— Наглец! Как ты смеешь так разговаривать с отцом? Берегись,не то я выгоню тебя из дому! Пойдешь куда глаза глядят!

— Берегись и ты, не то я сам уйду! У меня есть мысли..,отличные мысли, как можно разбогатеть, если бы я не был связан по рукам и ногамтвоими распоряжениями.

— Все сказал? — угрожающе спросил Имхотеп. Себек, немногопоостыв, сердито пробормотал:

— Да, больше мне нечего сказать.., пока.

— Тогда иди и присмотри за скотом. Нечего бездельничать.

Себек резко повернулся и зашагал прочь. Когда он проходилмимо Нофрет, оказавшейся неподалеку, она искоса взглянула на него и засмеялась.Кровь бросилась Себеку в лицо, и он рванулся было к ней. Она стояла неподвижно,глядя на него презрительным взглядом из-под полуопущенных век.

Себек что-то невнятно пробурчал и двинулся в прежнемнаправлении. Нофрет снова рассмеялась и неспешным шагом приблизилась кИмхотепу, обратившему теперь свое внимание на Яхмоса.

— Почему ты позволил Себеку делать глупости? — напустился онна Яхмоса. — Ты обязан был помешать ему. Тебе что, неизвестно, что он совсем несведущ в торговых делах? Он заранее уверен, что все непременно получится так,как он задумал.

— Ты не представляешь, отец, как мне трудно, — началоправдываться Яхмос. — Ты сам велел поручить эту сделку Себеку. Мне оставалосьпредоставить ему возможность решать самостоятельно.

— Решать самостоятельно? Он этого не умеет. Его дело —следовать моим распоряжениям, а ты обязан смотреть за тем, чтобы он ихвыполнял.

— Я? По какому праву?

— По какому праву? По тому, которым я тебя оделил.

— Будь я законным совладельцем, у меня было бы право…

Он умолк, потому что подошла Нофрет. Зевая, она мяла в рукахалый цветок мака.

— Имхотеп, не хочешь ли пройти в беседку на берегу водоема?Там прохладно, и я велела подать туда фрукты и пиво. Ты уже покончил с делами?

— Повремени, Нофрет, повремени немного.

— Пойдем сейчас, — тихо произнесла Нофрет. — Я хочу, чтобыты пошел сейчас…

На лице Имхотепа появилась смущенная улыбка. Яхмос поспешилсказать:

— Давай сначала закончим разговор. Это очень важно. Я хочупопросить тебя…

Нофрет, оставив без внимания слова Яхмоса, произнесла,обращаясь к Имхотепу:

— Ты не можешь в собственном доме поступать, как тебехочется?

— В другой раз, сын мой, — решительно проговорил Имхотеп. —В другой раз.

И ушел вместе с Нофрет, а Яхмос, глядя им вслед, остался стоятьна галерее.

Из дома появилась Сатипи.

— Ну, поговорил? — спросила она. — Что он сказал?

Яхмос вздохнул.

— Наберись терпения, Сатипи. Время было не совсем..,подходящим.

— Ну, конечно! — воскликнула Сатипи. — Вечно у тебянеподходящее время. Каждый раз ты этим отговариваешься. А если по правде,просто ты боишься отца. Ты, как овца, только блеять умеешь, а не разговаривать,как мужчина! Ты что, не помнишь, что обещал поговорить с отцом в первый же деньего приезда? А что получается? Из нас двоих я больше мужчина, чем ты, так оно иесть.

Сатипи остановилась, но только чтобы перевести дух.

— Ты не права, Сатипи, — мягко сказал Яхмос. — Я начал былоговорить, но нас перебили.

— Перебили? Кто?

— Нофрет.

— Нофрет! Эта женщина! Твой отец не должен позволятьналожнице вмешиваться в деловой разговор со своим старшим сыном. Женщинам неположено вмешиваться в дела мужчин.

Возможно, Яхмосу хотелось посоветовать Сатипи придерживатьсятого правила, которое она так решительно провозглашала, но он не успел раскрытьи рта.

— Твой отец должен немедленно дать ей это понять, —продолжала Сатипи.

— Мой отец, — сухо отрезал Яхмос, — не выказал ни малейшегонеудовольствия.

— Какой позор! — вскричала Сатипи. — Твой отец совсемпотерял голову. Он позволяет ей говорить и делать все, что она хочет.

— Она очень красива… — задумчиво произнес Яхмос.

— Да, она недурна собой, — фыркнула Сатипи, — но не умеетсебя вести. Плохо воспитана. Грубит нам и даже не извиняется.

— Может, это вы грубы с ней?

— Я сама вежливость. Мы с Кайт оказываем ей должноепочтение. Во всяком случае, у нее нет оснований жаловаться на нас твоему отцу.Мы ждем своего часа.

Яхмос пристально взглянул на нее.

— Что значит «своего часа»?

Сатипи многозначительно рассмеялась.

— Это чисто женское понятие, тебе его не постичь. У нас естьсвои возможности и свое оружие. Нофрет следовало бы держаться поскромнее. Вконце концов, жизнь женщины проходит на женской половине, среди других женщин.В ее голосе прозвучала угроза.

— Твой отец не всегда будет здесь, — добавила она. — Онснова уедет в свои северные владения. Вот тогда посмотрим!

— Сатипи…