Драйв - Джеймс Саллис

В тот раз Гонщик заработал почти три тысячи.

— Для меня что-нибудь есть? — спросил он у своего агента Джимми на следующий день.

— Жду звонков.

— Долго ты их собираешься ждать?

— Да есть пара предложений. Скоро отзвонятся.

— И за это я плачу тебе пятнадцать процентов?

— Мы же в земле обетованной!

— Да… С акридами и диким медом.

Однако к концу дня агенту позвонили и у Гонщика нарисовались два заказа. О нем пошла молва, объяснил ему Джимми: не о том, что он хорошо водит, — город кишмя кишит теми, кто умеет управляться с авто, — а о том, что он подъезжает когда нужно, не посматривает хмуро на часы, не качает права и неизменно выполняет порученное. «Киношники врубились, что ты профи, — говорил Джимми, — и не просто за баранкой сидишь, а дело делаешь. На таких всегда есть спрос».

Съемки были назначены на начало недели, так что Гонщик решил прошвырнуться в Тусон навестить мать. С тех пор, как ее выковыряли из кресла и отправили в клинику, под постоянное наблюдение, они и не виделись. В то время он был еще ребенком.

Так зачем он ехал к ней теперь? Если бы знать, черт побери!

По мере удаления от Голливуда менялся окружающий пейзаж: сначала беспорядочные старые улицы центрального Лос-Анджелеса постепенно уступили место паутине пригородов и городов-спутников, а потом на долгое время единственный и неизменный вид приобрело бегущее вдаль шоссе. Заправочные станции, «дель Такос», комиссионные магазины, лесные склады. Деревья, стены и заборы. К тому времени Гонщик уже заменил «форд-гэлакси» на винтажный «шевроле», на крышу которого легко мог приземлиться спортивный самолет, а на заднем сиденье разместилось бы большое семейство.

Гонщик заехал позавтракать на заправку «Юнион-76». Там он смотрел, как в отдельном зале дальнобойщики уплетают бифштексы с яичницей, жареную говядину, цыплят и куриные отбивные. Великая американская дорога, которую не одолеешь на пустой желудок. Великие американские дальнобойщики, высшее воплощение мечты об абсолютной свободе.

Здание, возле которого Гонщик припарковал «шевроле», выглядело в точности как подсобные церковные сарайчики, где проходили занятия воскресной школы в его детстве. Максимально дешевое сооружение со скучными белыми стенами и голыми бетонными полами.

— Вы пришли встретиться с?..

— Сандрой Дейли.

Девушка за стойкой сосредоточенно уставилась в экран компьютера. Ее пальцы легко порхали по истертой клавиатуре.

— Что-то я… О, вот она! И вы ей приходитесь?..

— Сыном.

Секретарь подняла телефонную трубку.

— Не могли бы вы присесть вот там, сэр? Сейчас к вам подойдут.

Через несколько минут, открыв двери ключом изнутри, появилась молодая женщина в накрахмаленном белом халате, из-под которого выглядывали джинсы. Низкие каблуки стучали по бетону пола.

— Вы пришли повидать миссис Дейли?

Гонщик кивнул.

— Вы ее сын?

Он снова ответил ей кивком.

— Прошу прощения. Пожалуйста, поймите: мы проявляем бдительность. Судя по записям, за все эти годы у миссис Дейли не было ни единого посетителя. Позвольте взглянуть на ваше удостоверение личности.

Гонщик показал ей свои права — на тот момент совершенно настоящие.

Миндалевидные глаза изучили документ.

— Еще раз, — повторила женщина, — прошу прощения.

— Ничего, все в порядке.

Брови над темными глазами были натурального цвета, прямые, почти без изгиба, немного взлохмаченные. Гонщика всегда удивляло, зачем латиноамериканки выщипывают брови и оставляют вместо них тоненькие изогнутые полоски. Измени себя, и ты изменишь мир?

— Мне искренне жаль… Ваша мать на прошлой неделе умерла. Сердечный приступ в результате закупорки артерий. Медсестра вызвала бригаду из клиники; не прошло и часа, как мы начали искусственную вентиляцию легких. Однако было уже слишком поздно. — Она коснулась его плеча. — Мы сделали все возможное, чтобы связаться с вами. Очевидно, те номера контактных телефонов, которые у нас были, давно уже недействительны. — Ее глаза пристально изучали его лицо в поисках каких-нибудь подсказок. — Боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

— Все нормально, доктор?..

Она мгновенно уловила легкое повышение тона к концу предложения. Гонщик сам бы его не почувствовал.

— Парк, — представилась она, — доктор Эми Парк.

Они оба обернулись и увидели, как по коридору проезжает каталка. Величаво плывет, словно барка по реке в «Африканской королеве».{16} Сидя верхом на пациенте, медсестра делала ему массаж сердца.