Убей меня по-братски - Марина Серова

С этой мыслью я решила позвонить Кирьянову и узнать о результате вскрытия Гриши.

– Подъезжай в отдел. Это не телефонный разговор, – сказал он мне.

Я сидела у него в кабинете уже спустя час. Самого Володи на месте не было. Но я отчетливо слышала его голос в коридоре. Он с кем-то разговаривал. Когда собеседники подошли ближе, я узнала голос второго. Это был капитан Головин. Они зашли в кабинет и увидели меня. Капитан слегка изменился в лице.

– Какие люди! И что же здесь забыла частный детектив Татьяна Иванова? – не слишком-то доброжелательно, а если быть совсем точной, совершенно ледяным тоном произнес Головин, глядя мне в глаза.

– Это я ее пригласил, – спокойно ответил ему Кирьянов. – Присаживайся и расскажи Татьяне о результате вскрытия Яшина.

– А зачем я должен ей об этом рассказывать? – с неодобрением посмотрел на меня Головин.

– Я прошу тебя, Валер, просто расскажи. Я же тебе говорил, Татьяна дров не наломает, она человек опытный и может оказаться полезной.

Головин обреченно вздохнул, буркнул что-то вроде: «Ну только потому, что ты, подполковник, просишь…» – и обратился уже ко мне:

– А говорить-то и нечего. У парня было слабое сердце. И оно не выдержало, – констатировал Головин.

– Экспертиза установила, во сколько наступила смерть? – уточнила я.

– Примерно в промежутке с одиннадцати до двенадцати вечера, – прочитал Головин по бумажке.

– В крови не было ни наркотиков, ни алкоголя или каких-то лекарств?

– Все чисто.

– Но ведь что-то вызвало остановку? Еще утром он катался на лыжах, был бодрым. А той же ночью умер, – попыталась я найти хоть какую-то зацепку, хотя понимала, что эксперты обычно не ошибаются. Да и сама помнила, что Гриша держался за сердце, а его приятель и коллега Артем говорил о проблемах парня со здоровьем.

– Так бывает, Татьяна. Это жизнь, – развел руками капитан.

– Слишком уж неожиданно, – возразила я ему. – Сам понимаешь, я не особенно верю в совпадения.

– Танюш, в нашем эксперте можешь не сомневаться, тетка дотошная. Ты же знаешь Жанну Геннадьевну много лет. Она профессионал, – попытался убедить меня Кирьянов.

– Я ни в коем случае не хочу поставить под сомнение квалификацию Жанны Геннадьевны. Но, может быть, стоит еще раз все перепроверить? – высказала я свое мнение.

Да, версия о естественной смерти звучала достаточно убедительно. Но… если доверять моей интуиции, а я ей доверяю, Гриша не был параноиком. За ним кто-то следил. Он позавчера обратился ко мне, частному детективу, за помощью, а вчера утром – умер. А потому я должна убедиться, что смерть его была естественной, – или доказать обратное и найти виновников преступления.

– У нас нет на то оснований. Завтра мы передадим тело его родным для захоронения. И все. Никакого дела возбуждаться не будет. Я больше слышать ничего не желаю. – Головин встал со стула и стремительно направился в сторону двери. – Счастливо оставаться!

Он вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.

– Я же говорил, что он суровый товарищ. Зря ты так с ним, – Кирьянов почесал свой затылок.

– Как так? Прошу его выполнить свою работу? Вообще-то это его прямая обязанность. – Я подошла к окну. – Наверное, мне лучше поговорить с Жанной Геннадьевной. Кстати, Володь, а что с его комнатой? Осмотр проводился? Если у Григория были проблемы со здоровьем, должны найтись лекарства хотя бы. И что там у него за документы хранились?

Киря тяжело вздохнул:

– Тань, я протоколов в глаза не видел. Дай мне время до обеда, и я постараюсь выяснить все, что тебя интересует. А с Жанной… Попытайся, конечно…

Я захватила свой рюкзак и куртку и направилась к двери.

– Но знай, что без ведома начальства она не будет проводить лишние анализы, – прокричал мне вслед Кирьянов, когда я уходила из его кабинета.

Медэксперт Жанна Геннадьевна Симонова из тех людей, которые выполняют свою работу на все двести, а может, и на триста процентов. Она предпочитает не говорить о своем возрасте, поэтому всем настоятельно рекомендует называть ее исключительно по имени. Энергичная, волевая и дотошная в своем деле, которым она занимается почти двадцать лет. Она требовательна не только к себе, но и к своим подчиненным. Поэтому те, кто осмеливается усомниться в ее компетентности, имеют дело лично с Жанной. И сейчас мне предстояло стать одной из таких сомневающихся.

Я застала Жанну, склоненную над трупом.

– Не помешаю? – спросила я ее.

– Татьяна Иванова собственной персоной! Давно тебя не видела. Какими судьбами?

– Да вот хотела узнать по поводу одного твоего клиента.

– Кого именно?

– Григория Яшина. Его привезли вчера.

– Молодой человек из горнолыжного центра? Так тут тебе делать нечего. Естественная смерть. Его сердце было очень слабым.

– Жан, я ни в коей мере не пытаюсь усомниться в твоей компетенции, но у меня возникают обоснованные сомнения.

– И? – слегка надменно вскинула бровь эксперт, ожидая продолжения.

– Во-первых, парень – спортсмен. Серьезная травма была два года назад, и с тех пор он четыре дня в неделю тренируется, работает инструктором по горным лыжам. По поводу обращений в больницу с жалобами – пока не знаю. Но если у человека серьезно болит сердце, он же будет с этим что-то делать?

– Четыре дня в неделю? Горнолыжный спорт? – хмыкнула Жанна Геннадьевна. – Ты, Таня, зародила во мне сомнения. Стандартное вскрытие показывает далеко не все, согласна. Есть разные анализы… Дополнительные, скажем так. Но… Есть еще доводы?

– В некоторой степени, – кивнула я, понимая, что цербер в медицинском халате теперь обязательно докопается до истины. И если в этом деле хоть что-то не так – мы это выясним. – Понимаешь, покойный обратился ко мне за несколько часов до своей смерти. Он был напуган и утверждал, что его преследуют, а возможно, хотят убить.

– Я, конечно, не детектив, но может, это были его фантазии?

– Не могу ничего отрицать, но, на мой взгляд, он был абсолютно в здравом уме.

– Ну не знаю, – протянула Жанна. – Делать дополнительные анализы, основываясь на беспочвенных подозрениях? Я так