Улика № 13 - Анна Князева

– Спасибо. Понял. Нас уже известили. – Привстав, он вернул ей корочки.

– Оригиналы командировочных документов чуть позже привезет мой коллега.

– Он уже здесь, если вы имеете ввиду капитана Семенова.

– Когда же он успел? – удивилась Стерхова.

– Прибыл около часа назад.

– Вот что значит ревностный службист, – пробормотала она и поинтересовалась: – Где он сейчас?

– В четыреста восемнадцатом кабинете. Работать будете там. Временный пропуск на вас будет выписан до конца этого дня. Есть вопросы?

– Нет, никаких, – ответила Анна. – Вы тут осторожнее, не скучайте, от скуки, говорят, мухи дохнут.

– Это шутка? – спросил офицер.

Она улыбнулась:

– На этот раз я серьезно.

Однако, выйдя из отдела кадров, Анна упрекнула себя в несдержанности. Кому, как не ей знать, как в Питере не любят «варягов» из Москвы. Это был единственный город России, в котором следственные подразделения «сами с усами» и москвичи им не указ. Вторая столица и ее жители имели гордость и были уверены в своей исключительности.

Четыреста восемнадцатый кабинет располагался в конце коридора четвертого этажа. Как только Стерхова появилась в дверях, Семенов встал из-за стола и поприветствовал ее по уставу:

– Здравия желаю, товарищ подполковник.

Анна сняла пальто, повесила на вешалку и прошла к свободному столу.

– Можно просто по имени.

– Слушаюсь, Анна Сергеевна, – ответил Семенов и позволил себе сесть только после того, как села она.

Среднего роста, с неширокими плечами и мелкими чертами лица, Игорь Петрович воплощал в себе идеального служителя закона или, лучше сказать, конторского бюрократа. Взгляд его был остр и внимателен, глаза – темно-серые, как сталь, выражали не столько подозрительность, сколько въедливый ум. Волосы у Семенова были с проблеском седины, что придавало ему вид зрелого мужчины, который многое повидал на жизненном пути. В отделе, где они работали со Стерховой, все знали, что он был дотошным, въедливым, но добросовестным сотрудником. И все как один избегали ездить с ним в командировки.

– Как добрались? – для начала спросила Стерхова.

– Все по регламенту, – ответил он.

– Савельев обрисовал ситуацию?

– Некоторым образом. Но я бы хотел узнать о деле из первых рук.

Анна подошла к его столу и положила перед ним фотографию.

– Пожалуйста, ознакомьтесь. Теперь – информация. – Она заговорила, стараясь ничего не упустить, изложила все, что знала сама, и то, о чем могла предполагать или догадываться.

Капитан Семенов удовлетворенно кивнул.

– Поскольку в разговоре с Савельевым вы обозначили предполагаемый временной период этого снимка, я запросил у Екатерины Максимовны материалы по всем пропавшим гражданам и неопознанным трупам за три года, начиная с тысяча девятьсот восемьдесят шестого.

– Очень предусмотрительно, – заметила Стерхова и поинтересовалась: – Кто такая Екатерина Максимовна?

– Лейтенант юстиции Зварцева, ее прикрепили к нам местные товарищи.

– Уже познакомились?

– Говорили по телефону, однако лично еще не встречались.

– Позвоните ей и попросите прийти сюда, – приказала Анна. – Будем знакомиться.

Первое, что бросилось в глаза, когда пришла Зварцева – то, как ладно на ней сидит форма. Русые волосы Екатерины Максимовны были собраны в пучок, лицо озарялось парой глубоких, выразительных глаз, а длинные ресницы придавали взгляду особую теплоту. Ей было за тридцать, однако при такой располагающей внешности возраст не играл существенной роли. Важно лишь то, что при ее появлении губы сами расплывались в умиротворенной улыбке.

– Лейтенант Зварцева по вашему приказанию явилась, – отрапортовала она.

– Меня зовут Анна Сергеевна, – представилась Стерхова и указала на Семенова, который, встав из-за стола, не отрываясь, смотрел на лейтенанта. – А это – Игорь Петрович.

– Мы говорили с ним по телефону, – улыбнулась Екатерина Максимовна. Ее говор оказался поволжским, слегка окающим, и это было исключительно мило.

Семенов сел, но взгляда от нее не отвел, словно ожидая, что еще она скажет. И Зварцева сказала, вернее, положила перед ним стопку папок:

– Здесь то, о чем вы просили, Игорь Петрович: данные по пропавшим гражданам и неопознанным трупам за три года, начиная с восемьдесят шестого.

– Позвольте. – Анна шагнула к столу Семенова, кивнув в сторону Зварцевой. – Да вы садитесь, садитесь… – Она разделила папки на две равные части, одну из которых оставила Сеиенову, другую забрала себе. – Ищем темноволосую девушку миниатюрной комплекции, возраст от шестнадцати до тридцати. Рассматриваем всех, кто подходит под эти параметры.

– Если хотите, могу помочь, – предложила Екатерина Максимовна.

– У вас будет другая задача, – сказала Стерхова. – Найдите в архиве дело о гибели актрисы Тепляковой. Оно было возбуждено в конце восемьдесят восьмого или в начале восемьдесят девятого.

– Сейчас же этим займусь. – Зварцева встала и направилась к двери. – На все про все уйдет пара дней.

– Хотелось бы поскорее. – Проводив взглядом лейтенанта, Анна перевела глаза на Семенова и не смогла не заметить: – Милая женщина.

– Ничего особенного, – буркнул тот и взялся за документы.

Они работали молча, каждый был занят своими папками. Самым неприятным в этом деле оказались фотографии обнаруженных трупов. Те, которые были здесь, остались неопознанными, и это неудивительно: опознать тело, которое пролежало в воде несколько дней, практически невозможно. Были и другие причины сложности опознания, о которых нормальному человеку знать не захочется.

Время от времени Стерхова вставала, шагала по кабинету, подходила к окну и, размявшись, снова принималась за работу.

Семенов трудился, не прерываясь, методично перелистывал страницу за страницей и что-то записывал в блокнот. Временами он возвращался к просмотренным документам и все начинал сначала.

Шел методичный, целенаправленный поиск, который мог не дать результатов. Однако неудачи в работе следователя были обычным делом и означали лишь то, что следует искать в другом направлении.

К семи часам вечера у Семенова было отобрано три папки, у Стерховой – две. Усевшись за одним столом и всесторонне обсудив все, что имелось, они исключили из рассмотрения два дела по неопознанным трупам. Таким образом в арсенале следователей осталось три пропавшие девушки с разбросом по датам в полтора года.

– Леонтьева Мария двадцати лет, студентка пединститута. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, худощавого телосложения. Волосы темно-русые, глаза серо-голубые. Ушла из дома в шесть часов вечера третьего октября восемьдесят седьмого года и пропала. Особые приметы – шрам на лбу, рассекающий левую бровь. – Стерхова потянулась за лупой и вгляделась в фотографию, подшитую к делу. – Да, отчетливо виден шрам и рассеченная бровь. А здесь… – Она переместила лупу на фотографию, найденную в подкладке пальто. – Здесь ничего не вижу. Бровь ровная, нигде не прерывается, шрама нет.

– Могли зарисовать. – Семенов придвинул фотографию к себе. Как истинный педант, он имел свою лупу. – Меня в этой Леонтьевой не устраивает рост в сто шестьдесят пять сантиметров. Это средний женский рост, и даже с учетом худощавого телосложения девушку трудно назвать миниатюрной.