Прошлое не отпустит - Харлан Кобен

Рэй проснулся от стука в дверь.

Он приоткрыл один глаз и тут же пожалел об этом. Свет вонзился в глазное яблоко, словно кинжал. Рэй обхватил голову и стиснул ее с обеих сторон ладонями, опасаясь, что череп расколется.

— Открывай, Рэй. — Фестер явился. — Рэй, ты там?

Снова стук в дверь. Каждый удар отдавался в висках Рэя утроенной болью. Он опустил ноги на пол и, чув-ствуя, как бешено кружится голова, кое-как сел. Справа Рэй разглядел пустую бутылку из-под виски «Джек Дэниелс». Ага. Он вырубился — нет, увы, в очередной раз произошло «затемнение» — и рухнул на кушетку, не удосужившись разложить постель. Ни одеяла, ни подушки. Шея, наверное, тоже ныла, но за болью, пульсирующей в голове, ее даже не почувствуешь.

— Рэй!

— Секунду, — только и выдавил он, не способный произнести больше ни звука.

Ощущение было как с похмелья, только в десятикратном увеличении. Миг-другой Рэй не мог сообразить, что же все-таки с ним приключилось минувшим вечером. Припомнился почему-то случай из прошлой жизни — последний раз, когда он чувствовал себя вот так же, как сейчас, и все для него кончилось. В ту пору Рэй был фотокорреспондентом агентства «Ассошиэйтед Пресс», прикомандированным к Двадцать четвертому пехотному полку в Ираке во время первой войны в Заливе. Тогда где-то неподалеку от него разорвалась пехотная мина. Полная темнота, затем острая боль. Какое-то время ему казалось, что он потерял ногу.

— Рэй!

Таблетки валялись рядом с кроватью. Таблетки и выпивка — замечательный коктейль на сон грядущий. Рэй попробовал было прикинуть, сколько он принял и когда, но сразу плюнул на эту затею. Он проглотил еще две таблетки, с трудом поднялся и побрел к двери.

— Не слабо, — присвистнул с порога Фестер.

— Что?

— Вид у тебя такой, словно несколько больших орангутангов изнасиловали.

«Ах, Фестер, Фестер…»

— Который теперь час?

— Три.

— Три дня, что ли?

— Да, Рэй, дня. Видишь, как светло на улице. — Фестер мотнул головой, указывая себе за спину, и продолжил голосом воспитателя в детском саду: — В три дня на улице светло. В три ночи — темно. Могу, если от этого тебе будет лучше, составить таблицу восходов-закатов.

Только таких приколов Рэю сейчас и не хватало. Кошмар. Рэй никогда не вставал позже восьми, а сейчас три? Крепко же он, должно быть, вырубился. Рэй сделал шаг в сторону, пропуская в квартиру Фестера.

— Зачем пришел? По делу?

Фестер, мужчина весьма крупный, с трудом протиснулся внутрь. Он оглядел помещение и кивнул:

— Ну и конура.

— А ты что же думал, за деньги, которые ты мне платишь, особняк можно купить в фешенебельном районе?

— Очень смешно. — Фестер ткнул в него пальцем. — В десятку.

— Ладно, говори, зачем пришел.

— Держи. — Фестер полез в сумку и вытащил фотоаппарат. — Пользуйся, пока новый не купишь.

— Весьма тронут, — сказал Рэй.

— Что ж, свое дело ты знаешь. К тому же ты един-ственный из моих людей, кто не сидит на наркотиках, — только выпивка. Из этого следует, что ты — лучший из них.

— Ты польстить мне решил, Фестер?

— Вот именно, — кивнул он. — И еще должен добавить: никого лучше, кто справился бы с делишками Джорджа Куэллера, я так и не нашел. Эй, а это что такое? — Фестер указал на таблетки. — Что-то многовато для того, кто не сидит на игле.

— Это обезболивающие. Меня, если помнишь, изрядно отделали ночью.

— Не забыл. И все же…

— Как это понимать? Я уже не лучший?

— Если найду здесь использованные шприцы — нет.

— Знаешь, Фестер, сегодня мне не до работы.

— Ты хочешь сказать, что весь день собираешься в постели проваляться?

— Вот именно.

— В таком случае придется поменять планы. Ты мне нужен. Плачу в полтора раза больше. — Фестер огляделся и сдвинул брови. — Хотя не сказать, чтобы тебе были так уж нужны наличные, да и вообще.

Фестер ушел. Рэй вскипятил воду. Растворимый кофе. Из квартиры сверху доносились громкие голоса на урду. Похоже, дети из школы возвращались. Рэй постоял под душем, пока не кончилась горячая вода. Сандвичи с беконом в закусочной на углу были отвратительны на вкус, и Рэй проглотил их мигом, словно боялся, что иначе они извергнутся наружу. Он попытался сосредоточиться на происходящем, не заглядывая вперед: спросил у Мило, хозяина закусочной, как у него со спиной, полез в карман за деньгами, улыбнулся соседу в очереди, купил местную газету. Рэй пытался следовать правилам дзен, то есть пребывать в текущем времени, не думая о будущем, — потому что ему не хотелось думать о крови.

Он пролистал газету. Статья «Исчез местный житель» сопровождалась фотографией мужчины, которую он уже видел в вечернем выпуске новостей. Карлтон Флинн явно позировал перед камерой. Настоящая зад-ница. У него были темные, с иглами-косичками, волосы, покрытые татуировкой руки с накачанными мышцами и гладкой, как у младенца, кожей, и выглядел он, словно участник какого-то дурацкого представления, где на сцене кривляются с отрешенным видом кретины, называющие девушек «огнетушилками».