Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

Даже самая изощренная фантазия не могла бы создать столь ужасных и трудных для преодоления гор, какие пришлось штурмовать Бетани. Начало путешествия было довольно спокойным. Они не спеша двинулись по узким улочками Лимы, затем выехали на равнину, покрытую редкими цветами герани и алтея. Дорога вилась вдоль берега реки Римак, давшей первоначальное имя самому городу. На местном наречии «римак» означало «тот, кто говорит». Постепенно название превратилось в «Лима» и закрепилось за столицей, основанной испанцами после покорения великого Манко Инка.

— Мы ищем последнее пристанище последнего вождя Манко Инка, — заметил Бентуорт, когда начался медленный подъем в гору. — Говорят, он сбежал туда от испанцев, чтобы сохранить свою власть.

— Он не был последним вождем, — уточнил профессор Брейсфилд. — После него были и другие, но Манко Инка действительно был последним из самых могущественных.

— Да, да, совершенно с вами согласен.

Никто не поддержал их разговора. Бетани прислушивалась к мерному постукиванию копыт мулов по каменистой дороге. Неожиданно послышались звуки кирки, бьющей по камню.

— Железная дорога, — пояснил Бентуорт, махнув рукой вперед.

— Как удобно, Бентуорт, — воскликнул профессор. — И когда она будет закончена?

Бентуорт засмеялся и рассказал, что дорогу начали строить в 1879 году и собираются закончить к началу следующего века.

— Но это только мечты. Когда мы подъедем поближе, вы поймете, почему я так считаю, — добавил он.

Бетани заметила нескольких рабочих-китайцев, занимавшихся строительством. Действительно, подумала она, когда дорога будет готова, передвигаться станет намного удобнее — она никак не могла привыкнуть к поступи своего мула.

День выдался пасмурным. Небо было затянуто густыми облаками, нехотя пропускавшими солнечный свет. Бентуорт сказал, что в это время года всегда облачно, хотя никогда не бывает дождей.

— Проклятое место, — беззаботно продолжал он. — Шесть зимних месяцев над вами нависают серые тучи, а затем полгода нещадно палит солнце. Только так, и никогда иначе.

Бетани лишь слабо кивнула: ей было трудно говорить, она с трудом дышала, и у нее начала кружиться голова.

— Дышите медленно и глубоко, — посоветовал Трейс, увидев, как побледнело ее лицо. — Если станет совсем худо, не нужно храбриться, обязательно скажите кому-нибудь.

— Почему мы не сплавились на лодках по реке? Ведь это было бы быстрее, чем ехать верхом на мулах, — спросила Бетани.

— Могу поспорить, что этот вопрос больше не придет вам в голову, когда вы увидите реку. Она всего в нескольких милях, — рассмеялся Трейс.

Бетани поняла, почему он так ответил, увидев бурлящий поток мутной воды темно-коричневого цвета, в котором, словно соломинки, неслись стволы деревьев. Пересечь эту реку на лодке было невозможно. Чувствуя, как все ее тело покрывается липким потом, она так сильно сжала поводья, что костяшки ее пальцев побелели. К своему удивлению, Бетани обнаружила, что боится высоты. Возможно, раньше она не догадывалась об этом, так как никогда не поднималась так высоко в горы.

Трейс подъехал к ней на своем муле, отгораживая ее от обрывистого края дороги.

— Все будет не так плохо, когда вы немного привыкнете, — сказал он, с любопытством поглядывая на Бетани. — В первый раз все так реагируют.

— Но только не вы, — с вызовом уточнила она, чувствуя раздражение оттого, что Трейс держался на муле свободно и уверенно.

— Нет, и я тоже. — Заметив ее удивленный взгляд, Трейс пояснил: — Я родом с равнины и, оказавшись впервые в горах, думал, что никогда не наберусь смелости, чтобы спуститься вниз.

— Однако вам это удалось. А откуда вы, мистер Тейлор? — спросила Бетани, не столько из вежливости, сколько из любопытства.

— Из Техаса, его северо-западной части. Это абсолютно плоское место. Единственные горы там — это коровьи лепешки, — улыбнулся он, глядя ей прямо в глаза.

Бетани не могла отделаться от мысли, что когда эти губы улыбаются так искренне, а не насмешливо, их хочется поцеловать. Господи, должно быть разреженный воздух гор сделал ее такой легкомысленной!

— Я догадалась, что вы с Запада, — сказала он. — Но решила, что из Аризоны или Нью-Мексико. Тейлор удивленно приподнял брови:

— Неужели? Почему вы так решили?

— Во-первых, вы слегка растягиваете слова. Во-вторых, ваша манера носить револьвер. Знаете, вы похожи на бандита с Дикого Запада, — неожиданно для себя выпалила Бетани.

— М-да, — медленно протянул он. — Похоже, вы действительно бывали в Аризоне.

Бетани понимала, что совершает ошибку, но уже не могла остановиться.

— Скажите, мистер Тейлор, — спросила она, — вы не в ладах с законом? Скрываетесь от правосудия?

— По-моему, я больше похож на жертву вашего слишком бурного воображения, — насмешливо произнес он и, натянув поводья, пропустил Бетани вперед.

Она обернулась и посмотрела на него. Он не ответил на ее вопрос, но в этом не было ничего удивительного. Если он действительно бежит от закона, то никогда не признается ей в этом, а если нет, то ее вопрос должен показаться ему не заслуживающим внимания. В любом случае Трейс Тейлор оставался для Бетани загадкой.

Даже Бентуорт практически ничего не знал о его прошлом. Бетани заметила, что он весьма настороженно относится к Тейлору, словно боится его. Почему? Может быть Тейлор намного опаснее, чем сказал им Бентуорт? Мысль о том, что их проводник, возможно, был убийцей, не улучшала настроения.

Бетани посмотрела на отца, ехавшего впереди. Она боялась смотреть в сторону, так как у нее сразу начинала кружиться голова. О, если бы она могла не думать о том, что край дороги заканчивается крутым обрывом, тогда ей было бы намного легче переносить путешествие.

Неожиданно извилистая тропа привела их в небольшую деревушку, жители которой занимались разведением фиалок и гвоздик. В следующей деревушке очень красивые женщины торговали фруктами. Трейс сказал, что это квартеронки, то есть имеющие четверть индейской крови. В этой стране существовало четкое деление на социальные группы: от испанцев, рожденных в Перу и называемых креолами, до метисов, людей смешанной крови, потомков индейцев.