Умей вертеться - Марина Серова

Прибывший на место происшествия кинолог с овчаркой по кличке Рекс не сумел помочь следствию. Пес, виновато поджав хвост, жалобно поскуливал.

— Так где же ваш муж, уважаемая Нина Максимовна? — поинтересовался Григорьев.

Нина всхлипнула:

— Я не знаю. Он должен был быть дома. Мы с ним так договаривались.

— Так вы говорите, что ваш муж не ладил с покойной?

Вновь раздался звонок, и Нина кинулась к двери. На пороге возник пьяный в дым Игорь. Он глупо улыбался, еще не въехав, так сказать, в ситуацию.

— Нинусь, ты прости. Я немного выпил.

Он смотрел на жену умоляюще, как ребенок, который просит родителей купить какую-нибудь дорогостоящую игрушку.

— Ну, стресс снял. Допекла меня маманька. Ну, что ты на меня так смотришь? Она хоть угомонилась?

— Пройдите, пожалуйста, сюда, Игорь Геннадьевич, — обратился к нему выплывший из гостиной Григорьев, — мы должны задать вам несколько вопросов.

Игорь непонимающе осмотрелся:

— А что случилось?

— Ваша теща убита. Есть основания думать, что это могли сделать именно вы. Вы ведь не ладили с покойной?

Игорь попятился к двери, споткнулся у порога о расставленные ботинки, покачнулся и рухнул на пол. Глаза у него при этом были такие, словно он только что услышал о взрыве атомной бомбы в нашем любимом городе.

— К-как убита? — спросил он, сидя на полу.

— Да вы не волнуйтесь так. Если вы не виноваты в ее смерти, то вам не о чем волноваться. Мы все проверим, разберемся, — успокаивал его Григорьев.

Слабое, надо сказать, утешение. Все-таки, как ни крути, она была ему не совсем чужим человеком.

Игоря допрашивали довольно долго, и оказалось, что алиби на момент смерти тещи у него не было. По его словам, сначала, когда, рассвирепев, он покинул свое жилище, не менее часа пришлось гулять по городу. И уж только потом зарулил в кафе, где и надрался в одиночестве, чтобы снять стресс.

Я машинально взяла с телевизора маленького плюшевого розового слоника и молча слушала беседу с подозреваемым, теребя игрушечное животное за правое ухо.

Высказывать личные впечатления не хотелось: я боялась навлечь на Игоря лишние неприятности. Уж слишком ясно перед глазами стояла вчерашняя безобразная картина: старуха со спущенными штанами на столбе — и рядом рассвирепевший, почти не контролирующий себя Игорь Турищев.

Из квартиры Нины Турищевой-Гусевой я отбыла около одиннадцати вечера. Игоря все-таки не задержали: Григорьев внял моей убедительной просьбе и пошел навстречу. Уж не знаю, что бы я без него делала. Поверить на сто процентов, что Игорь хладнокровно пристукнул свою тещу, я не могла, хотя червячок сомнения и грыз совесть. Попросту говоря, я была на перепутье, не зная, кому и чему верить.

Вот я и говорю, что всегда судьба неумолимо меня несет туда, где дурно пахнет и где можно как следует вляпаться. Вот и вляпалась. Отдохнула, называется, на даче!

Идти к матери убитой девочки Тани Гавриловой в столь неурочное время, конечно же, не имело смысла, и я решила заняться личностью Васьки Свеклы.

Не думаю, что люди типа Васьки ложатся в постель с последним лучом солнца. Как правило, эти достойные господа проводят свой вечерний досуг в кругу друзей или подруг, столь же ярких личностей, как они сами. Где проводил свой досуг Свекла, я пока не знала, но очень надеялась это выяснить как можно быстрее. Хотя бы выйти пока на его след. Я ведь не имела чести быть знакомой с сим достойным отроком.

Я села за руль и только тут обратила внимание на то, что розовый слоник так и остался при мне.

«А ты еще и ворюга ко всему прочему, Танька», — мысленно усмехнулась я. Но возвращаться из-за такой мелочи в квартиру Гусевой я не стала. Ведь ничего не бывает случайно: раз я прихватила этого слоника, значит, так угодно судьбе, и он, розовый слоник, обязательно принесет мне удачу. Я сунула игрушку в бардачок.

Выкурив пару сигарет подряд, я достала магические двенадцатигранники. Пусть кости меня научат, что делать дальше. Может, просто надо поехать домой и как следует выспаться?

34+9+18 — «Вы вспомните о том, что у вас есть старый верный друг, способный поддержать вас и даже преподнести сюрприз».

— А вот это верно, мои милые. Такой друг у меня действительно есть. И он точно сможет мне помочь. Это Венчик Аякс, бомж по призванию. Он, к счастью, тоже не относится к тем людям, для которых визит в одиннадцать часов вечера выглядит дикостью и верхом неприличия.

У Венчика, в отличие от других бомжей, своя собственная обитель на Конной улице. Правда, эта халупа, находившаяся в полуподвальном помещении, с трудом тянет на высокое звание комнаты, но все же какое-никакое пристанище.

Комнатушка вообще-то редко посещалась самим хозяином, зато служила пристанищем другим бомжам, не имевшим в силу обстоятельств такой роскоши, как собственная комната. И даже если самого Венчика сейчас нет дома, я смогу получить информацию от его коллег. Если не по поводу Васьки Свеклы, то хотя бы по поводу местонахождения хозяина комнаты.

Разыскав Венчика, я обязательно выйду на Свеклу, поскольку Венчик — ходячая энциклопедия нашего мирного города Тарасова. Он знает почти все про всех, про весь бомонд и криминальный мир.

Надо добавить, что я была почти на сто процентов уверена в том, что все странные события: письма с угрозами, смерть Тани Гавриловой и гибель Елизаветы Ивановны — как-то связаны между собой. Надо лишь найти кончик ниточки и потянуть за него. Вот тогда все само собой и распутается.

Пока что лишь Васька Свекла виделся мне в качестве отправной точки. Так подсказала мне моя мощная интуиция, а ей, родной, я привыкла доверять: она меня никогда не подводила.

* * *

Спустившись по лестнице, я оказалась перед дверью своего друга. Хлипкая дверь, сколоченная из огрызков старой заплесневелой и размахренной плиты ДСП, была заперта изнутри.

Я тихонько постучала, поскольку стучать в нее громко не рекомендуется: она может просто продырявиться от ударов кулака. За дверью тишина.

Я вздохнула: ну что ж, нам не привыкать. Не впервой мне открывать ее собственными усилиями, и я достала из кармана обыкновенную копейку. Посветив себе зажигалкой, я вставила копейку в замочную скважину и повернула. Дверь со скрипом распахнулась.

Я шагнула внутрь, в прокуренную темноту. Витавшие ароматы дешевых спиртных напитков говорили о том, что помещение сегодня явно не пустует. И тут же охрипший голос заспанного человека окликнул меня:

— Кто? Кто там?

— Иванова. Татьяна. Спишь, бродяга?

И тут же радостное восклицание:

— Танюха! Так это ты, что ли? Ну ты даешь! Так ты вспомнила! А я уж думал: все, амба, никто не пожалует. Уже закемарил.