Наследница Шахерезады - Елена Логунова

– Ну а если будет очередь?

– Ну а куда им спешить?

– Ну а если не будет супа?

– Ну а почему это у нас не будет супа?

– Ну а если весь съедят?

– О!

Феликс вспомнил, какой наплыв клиентов был в кафе в те два дня, когда авиасообщение прекратилось из-за извержения исландского вулкана с непроизносимым названием.

– Думаешь, есть вероятность отмены вылетов? Что, было штормовое предупреждение?

– Ну было.

– Вот шайзе!

Осознав, что его изматывающая двойная смена может ознаменоваться сумасшедшим аншлагом в кафе, Феликс расстроился и подсознательно перенес свое недовольство на клиенток. Поглядывал на них, сердито хмурясь, потому и запомнил.

24 января, 07.30

Ирка все-таки заставила меня поесть, но настроение мое от этого ничуть не улучшилось.

Я понимала: если рядом с трупом найдут мой мобильник, то в ближайшее время я никуда не полечу. Ни в Прагу, ни домой! Как минимум меня будут долго допрашивать, как максимум – отправят под суд как соучастницу преступления. Я же лапала пол под ногами жертвы, там полно моих следов!

Мне казалось, что меня вот-вот повяжут.

Атмосфера враждебности сгустилась до стадии «весь мир против меня». Даже официант в кафе зыркал на меня так, словно точно знал, что это я убила того типа в туалете, причем тип тот был его дорогим и любимым родственником!

– Отставить паранойю, – постучав по краю тарелки вилкой, строго сказала мне Ирка. – Не время психовать, время действовать! Вспомни про лягушку в горшке!

В связи с последними трагическими событиями упомянутый горшок у меня закономерно проассоциировался с сантехникой, а лягушка – с пучеглазым мертвым парнем, так что я сильно вздрогнула и с чувством вскричала:

– Век не забуду!

– Это хорошо, – одобрительно кивнула Ирка. – Классику надо знать и помнить.

– Классику чего?

Я покосилась на нее с подозрением.

Если речь идет о классике такого серьезного преступного жанра, как убийство, то не желаю я просвещаться, спасибочки! Зачем мне подобное классическое образование? Я же не готовлюсь в профессиональные киллеры!

– Классику художественной литературы, разумеется, а ты о чем подумала? – тоже с подозрением спросила Ирка.

По моему лицу, наверное, было видно, что я не вижу в текущей реальности параллелей с литературной классикой.

«А как же вполне уже классическая идиома «мочить в сортире», авторство которой принадлежит нашему уважаемому президенту? – влез с репликой мой внутренний голос. – А развернутая фраза, помнится, звучала и вовсе как провидческий анонс: «Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту, так в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, мы в туалете их поймаем, в сортире их замочим!»

– Ирка, ты на что намекаешь? – наморщив лоб, спросила я. – На то, что мы имеем дело не с одиноким преступником, а с мощной спецслужбой? Мне не нравится такая смена формата, это не наш с тобой уровень!

– Ты это о чем? – Подружка захлопала ресницами.

– А ты о чем?

– Я – о классической литературе! Ну же, вспомни! – Ирка пощелкала пальцами перед моим носом. – Кажется, у Льва Толстого есть рассказик про лягушку, которая свалилась в горшок со сливками, но не утонула, потому что не сложила лапы. Она отчаянно дергалась до тех пор, пока не сбила из сливок твердое масло, а тогда смогла выпрыгнуть из горшка!

– Ах вот оно что! Ты предлагаешь нам подергаться? О’кей, на это я согласна.

Я наклонилась через стол и зашептала:

– Надо забрать из мужского сортира мой мобильник и замести следы! Но ты же видишь, что народу в аэропорту заметно прибавилось, так что туалеты отнюдь не пустуют. Если я сунусь в тот клозет – возмущенные мужики вытолкают меня взашей!

– Тоже согласна.

Ирка допила свой кофе и резюмировала:

– Нам срочно нужен мужик!

Это у нее получилось слишком громко.

– Красавица, а я не подойду? А я? А мы? – радостно завопили за соседним столиком.

Ирка пристально посмотрела на отзывчивых джентльменов.

– Не смотри на них так, словно и в самом деле выбираешь! – зашептала я, пока веселые и отзывчивые наперебой нахваливали себя, навязываясь в близкие друзья моей подруге.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз! – громко сказала Ирка и отвернулась от мужиков. – Нет, эти нам не годятся. У них компания, любой секрет моментально станет общим достоянием, а такую толпу свидетелей нам не обезвредить.

– Тем более что с киллерской классикой мы пока и вовсе не знакомы, – поддакнула я. – Итак, подведем итоги: нам нужен такой помощник мужского пола, который не станет свидетельствовать против меня, потому что улетит в свои дальние страны раньше, чем у полиции возникнут вопросы. Логично же?

– Логично. Давай посмотрим на табло и узнаем, какой самолет улетает в ближайшее время, а потом пройдем в тот гейт, откуда будет посадка на тот самолет, и слезно попросим какого-нибудь мужика сгонять в мужской сортир за твоим телефоном! – предложила Ирка. – А чтобы ему не пришлось там шарить по углам, облегчим ему поиски, позвонив на твой мобильный с моего!

– Гениально! – совершенно искренне оценила я этот план.

И мы пошли изучать расписание вылетов.

24 января, 07.50

– Лея, те тети, которые дяди-геи, опять пришли! – сказал своей старшей сестре востроглазый мальчик Курт.

– Ма, тебе не кажется, что твой любимый сын слишком много говорит о геях? – толкнула локтем маму ехидная Лея.

– Возможно, стоит обратиться с психологу, – не отрываясь от смартфона, кивнула ее мать.

24 января, 07.51

– Стоп. Ты слышала, что сказал этот мелкий засранец?

Ирка резко остановилась и нехорошо посмотрела на семейство, плотно оккупировавшее лавочку на три посадочных места.

– Нет, а что он сказал?

– Он сказал, что мы геи!

Ирка возмущенно засопела.

– Он сказал, что мы тети и одновременно дяди, как трансвеститы какие-нибудь!

– Ерунда, ты просто не расслышала или неправильно поняла, – отмахнулась я от столь явной глупости. – Ну какой из тебя, например, трансвестит?

– Впечатляющий, – посмотрев на свое смутное отражение в темном мраморе стены, сказала Ирка с неуместным кокетством. – А из тебя – вполне обычный.

– Ты хочешь сказать, что я похожа на мужика?!

– Наоборот! Хотя… А это ведь идея!

Подружка схватила меня за руку и потянула.

– Куда ты меня тащишь?