Код расплаты - Евгений Сухов

– Так уж и милые?

– Ну-у… Мы занимаемся, конечно, разведкой и входим в состав Разведывательного сообщества США, но в действительности мы состоим при Министерстве юстиции. Скажу так: основной род нашей деятельности – это расследование федеральных преступлений, и поэтому я здесь.

Глаза девушки широко распахнулись:

– Вы думаете, что я в чем-то замешана?

– Ни в коем случае! Наоборот, я пришел для того, чтобы попросить вас о помощи.

Дарья Шелест была в точности такой, как ее описали: стройная, высокая, казавшаяся еще выше из-за своей природной худощавости; волосы пышные, густые, аккуратно закрывавшие худенькие плечи. Ее нельзя было назвать красавицей, каковыми бывают топ-модели, взиравшие с обложек журналов, – холодные и далекие и оттого казавшиеся ненастоящими, каковыми могут быть только манекены, выставленные в витрине магазинов. Уж слишком чувствительным и волнующим выглядел ее рот, чересчур выразительными были ее ясные с искринкой глаза, от которых, если всмотреться, исходила грозовая энергия. Иначе, в ней все было особенным: лицо, кожа, фигура. Восторг вызывали даже ладони, узкие и тонкие, с длинными гибкими пальцами, какие обычно встречаются у пианисток, штурмующих международные музыкальные конкурсы. Некоторым недостатком можно было бы посчитать небольшую грудь, слабо проявлявшуюся через тонкую ткань, плотно обтягивающую фигуру. Но о ней тотчас забываешь, когда она начинает говорить – ее речь, плавная и сочная, буквально льется, завораживая своим необыкновенным звучанием.

И ведь рождаются такие создания!

– Если это в моих силах, так я обязательно помогу вам.

– Прекрасно! Вы давно живете в Америке?

– Заметен акцент?

– Самую малость. Славянский.

– В Америке я почти пятнадцать лет. Признаюсь, я мало помню из своей прежней жизни. А потом, прошлое мне совсем неинтересно. Давайте не будем размениваться на любезности, и вы начнете с того, для чего сюда пришли.

Конкретная, прямая, как летящая к цели стрела. Мыслит по-мужски, не стала размениваться на обычные любезности. За ее поступками и словами просматривается деятельный практичный ум.

– Вы ведь занимаетесь компьютерами?

– Именно так. Совершенствую процессоры, работаю над их безопасностью. Мне за это неплохо платят.

– Да, это я уже успел заметить. С кем я только не разговаривал, но буквально все говорили о вас исключительно в восторженных тонах.

Худенькое плечико едва дернулось, видно, обозначив некоторое недоумение, после чего она произнесла:

– Мне лестно, конечно же, это слышать, но хороших компьютерщиков очень много, и я вижу, что вас интересует нечто другое.

– Да, это так… Вы проницательны. Я у вас хотел спросить, вы были знакомы с Томми Харриссоном?

На девушке был синий простенький брючный костюм, весьма удобный как в домашней обстановке, так и на улице. Положив руки на стол, Дарья Шелест напоминала студентку колледжа, грезившую о большой любви. И только всмотревшись в аквамарин ее глаз, начинаешь осознавать, что в них застыла хорошо скрываемая печаль, какая может случиться только от несчастной и поломанной любви. Взгляд, полный грусти, давал осознать, что в действительности она значительно старше, чем могла казаться поначалу. Судьба, несмотря на молодость, уже успела протащить ее по ухабам и бездорожью, а боль, вдруг плеснувшаяся в уголках глаз, спряталась за подчеркнутой вежливостью.

«Интеллигентна, умна, – дополнил Обрайн психологический портрет. – Что еще? Выдержанна».

– Это вопрос лишний. Уверена, вы знаете о том, что мы с ним встречались… Чего вы не могли знать, так это то, что мы с ним были помолвлены. И если бы не тот трагический случай. – Ровные зубки впились в нижнюю губу. На хорошем личике отобразилась боль, преодолев которую, Дарья негромко произнесла: – Мы бы с ним поженились через пару месяцев. О нашей помолвке знали только самые близкие.

Дрогнувшие ресницы – всего-то бесконечно малая величина той бури, что разрывала ее узкую грудную клетку.

– Мне очень жаль, – искренне произнес Анри Обрайн, не зная, как потактичнее перейти к следующему вопросу. – Он ведь был талантливым человеком.

– Да. Очень. Многие считали, что он гений, – просто объявила Дарья.

– Вот как… Неожиданно. И насколько же он хорош как гений?

– Гениальность не знает степени сравнения. Ему просто было дано все то, чего недоставало другим.

– Но все компьютерщики, с которыми я разговаривал, в один голос утверждают, что вы более сильный программист, чем он.

– Мне лестно это слышать, но все это преувеличение. Всем, что я знаю, я обязана ему. А потом Томми просто начали понемногу забывать. В сравнении с ним я всего лишь школьница, освоившая компьютерную грамоту.

– Ваше дарование признает сообщество хакеров, и считают, что вы входите в десятку лучших хакеров мира.

– Все это субъективно.

– Мне известно, что в соревнованиях между хакерами вы нередко одерживаете победы.

– Просто мне порой везет больше, чем другим. – Едва улыбнувшись, добавила: – К тому же у меня имеется стимул, мне хотелось заработать вот на такую квартиру.

– Вижу, что вы не прогадали.

– Я тоже так считаю.

– Мне бы очень хотелось, чтобы наш разговор носил конфиденциальный характер.

– Я все понимаю и ничего никому не скажу.

– Речь пойдет о безопасности страны. Дело в том, что банк «Империал» атаковали неизвестные хакеры. Они сумели пройти через все секретные защиты, обошли все расставленные ловушки. Киберпреступники действовали с такой наглостью, как будто бы вообще не существовало никаких препятствий. Деньги из банка исчезают практически каждую минуту, даже сейчас, когда мы с вами разговариваем, происходит его ограбление. Команда компьютерщиков, что там собралась, а привлекли едва ли не лучших в стране, включая специалистов из Министерства обороны, тоже ничего не может поделать. Им приходится только констатировать очередной взлом и очередной перевод денег куда-то в неизвестность. Кто за этим стоит и кто это совершает, мы не имеем ни малейшего понятия. И мы были бы вам очень признательны, если бы вы влились в созданную команду. Ваше мнение по этому поводу?

– Хакеры знают, что делают, – произнесла Дарья. – Ведь банк «Империал» – это один из символов Америки. Если он рухнет, это ударит по престижу страны. А потом под угрозой все электронные взаиморасчеты банка, ведь он, в свою очередь, связан тысячами нитей с другими банками по всему миру. Если кто-то узнает о кибератаке и выпустит слух на волю, то произойдет паралич всей банковской системы. Что вы для этого делаете?

– Не ожидал, что вы так точно все подметите… Вас хвалили не зря. Могу вас заверить, что в банке предприняты беспрецедентные меры безопасности. У нас осталось всего лишь три дня, чтобы поймать взломщиков, потом откроется Нью-Йорская биржа и правда о хакерах обязательно всплывет наружу. И тогда банк действительно окажется под ударом. Так что вы ответите на мое предложение?