Тайна персидского обоза - Иван Любенко

Сердце города — его крепость, имевшая некогда форму многоугольника, вытянутого с юго-запада на северо-восток, как фортификационное сооружение уже давно утратила былое значение. Высокие стены казарм с узкими бойницами частью разобрали, земляной вал срыли, а глубокий ров засыпали. От главного Черкасского въезда остались лишь каменные столбы с железными, будто клыки, крюками да торчащие из-под земли надолбы. Вторые ворота вели в раскинувшуюся к востоку станицу с пятью продольными улицами из похожих друг на друга саманных домов, крытых соломой. А на месте бывших третьих ворот стояли конюшня для подменных лошадей и Татарский питейный дом, где собирались приехавшие в Ставрополь ямщики, мелкие торговцы и отставные солдаты.

Недавно перестроенный дом командующего Кавказской линией обосновался совсем недалеко от крепости, на Генеральской улице, и представлял собой одноэтажное строение с красной черепичной крышей. В полосатых будках несли службу часовые.

Иван Авдеевич остановился перед высокими, обитыми железом въездными воротами.

Караульный солдат потребовал пропуск.

— Уж чего нет, того нет. Ты бы, братец, кого-нибудь из офицеров позвал, а?

Один из часовых исчез за калиткой и уже через минуту появился в сопровождении капитана.

— Надворный советник Самоваров, прибыл из Петербурга по неотложному делу. Имею надобность в аудиенции командующего.

Окинув с ног до головы простодушного на вид господина полунасмешливым взглядом, коим бравые щеголи-офицеры обычно одаривают растолстевших от спокойной жизни статских служащих, дежурный офицер впустил внутрь.

Двор штаба представлял собой прямоугольный плац, соседствующий с амбарами, каретным сараем, кухней, баней и прачечной. С южной стороны возвышался каменный забор в два с половиной аршина. Под тремя дубами-исполинами у небольшого загона стоял невысокий человек в генеральском мундире, но без головного убора. Отламывая от свежеиспеченного каравая куски еще теплого хлеба, он кормил с руки молодых кавказских оленей.

Попросив Самоварова оставаться на месте, дежурный офицер доложил генералу о прибытии столичного гостя. Командующий линией тут же прервал любимое занятие и, застегивая расшитый золотыми позументами ворот, с едва заметным прихрамыванием направился к ожидающему его чиновнику.

— Вот уж никак не думал, что из самой столицы нас решили почтить вниманием. Ну-с давайте знакомиться — барон Эртель, Георгий Арсеньевич, — и запросто протянул руку, даже не одетую в перчатку.

— Позвольте отрекомендоваться, ваше превосходительство. Самоваров Иван Авдеевич, надворный советник. Имею неотложную надобность в сугубо личной аудиенции, — ответил на рукопожатие следователь.

— Так за чем дело стало? Как говорится, милости просим, — по-свойски пригласил боевой генерал.

Минуя длинную анфиладу комнат, Самоваров оказался в небольшом кабинете с двумя перпендикулярно расположенными столами и немецкими стульями для совещаний. В правом углу висела икона. По обеим сторонам от входной двустворчатой двери в потолок упирались два высоких узких шкафа с полками, уставленными книгами и серыми папками. Как и положено, над головой командующего возвышался лик государя, а всю боковую стену занимала подробная карта Российской империи.

Барон сел в кресло и жестом пригласил гостя расположиться напротив.

— Итак, господин надворный советник, я вас внимательно слушаю, — поймав взгляд Самоварова, негромко сказал генерал.

— Дело, кое привело меня в эти края, ваше превосходительство, имеет весьма секретный характер. Я имею честь служить следователем в Третьем отделении Канцелярии Его Величества. — Иван Авдеевич достал из потайного кармана сюртука сложенный втрое лист, развернул его и протянул барону.

Внимательно ознакомившись с документом, Эртель вернул бумагу, быстро исчезнувшую в недрах партикулярного платья чиновника.

— Значит, в Третье отделение и следователь с особыми полномочиями… А я-то думал, вот наконец прислали нам гражданского губернатора и мне больше не придется отвлекаться на городские дела. Почитай, уже четыре года прошло, как Ставрополь из уездного стал областным, а гражданского начальника до сих пор не сподобились назначить. Но, видно, и на этот раз я просчитался. Однако ежели столь серьезное ведомство заинтересовалось нашим захолустьем, то смею предположить о наличии весьма существенных резонов, — барон вопросительно посмотрел на чиновника.

— Вы правы, ваше превосходительство. Именно исключительные обстоятельства заставили меня безотлагательно прибыть в Ставрополь на курьерских. Я не буду долго занимать ваше время и потому изложу коротко суть проблемы. В обозе, перевозившем контрибуцию по мирному договору с Персией, обнаружена недостача — исчезли четыре тысячи пятьсот золотых монет, среди коих есть экземпляры, имеющие большую историческую ценность. Но золото не просто украли. Вместо него на дно сундука положили камни — простые куски известковой породы. Мы проанализировали случившееся и пришли к выводу, что воровство сотворилось в Ставрополе.

— Но позвольте, господин… извините…

— Самоваров…

— Да-да, господин Самоваров. А вы точно уверены, что лиходейство свершилось здесь? Я достаточно хорошо знаю своих офицеров. Многие из них совсем недавно принимали участие в Персидской кампании, вместе со мною дрались в Кабарде и только что вернулись из Карачая, одержав блистательную победу над Ислам-Крым-Шамхалом. И на днях по этому случаю в городе пройдут торжества: салютации, награждения, балы, в конце концов. Уж не ошиблись ли вы, господин надворный советник? — с заметным раздражением выговорил барон.

— Поверьте, ваше превосходительство, у меня для этого есть весьма убедительные основания.

— Какие именно? — не унимался Эртель.

— Ваше превосходительство, в тайну дознания я имею право посвящать только своего непосредственного начальника и государя императора. Я смел бы надеяться, что те особые полномочия, коими я наделен высочайшим соизволением…

— Ладно, ладно. Иван А… позвольте?

— Авдеевич, господин генерал.

— Да-да. Уж не обессудьте старика, запамятовал. Так вот, Иван Авдеевич. Я все понимаю и постараюсь вам помочь. Вы где остановились?

— В «Европе».

Генерал поморщился:

— Вот уж настоящая конюшня, и хозяин плут. Все нет времени до него добраться. Словом, я вызову сейчас нашего обер-квартирмейстера и попрошу его подыскать вам приличную комнату на постой. Там же будете и столоваться. Так, а как бы лучше вас представить? — вопросил барон, потирая в задумчивости лоб.

— Господин генерал, смею считать, что до поры до времени не следует открывать истинную цель моего визита. Проводя дознание инкогнито, мне будет легче выявить всех причастных к совершенной краже лиц. Учитывая необходимость осмотра интендантских складов и расспросов офицеров провиантмейстерской и квартирмейстерской служб, по всему вероятию, меня следует именовать инспектором Провиантмейстерской комиссии при Главном штабе. Ну а потом, когда придется перейти к допросам, то все и так станет на свои места.