Немой крик - Анжела Марсонс

– Знаете, командир, это все совсем не похоже на «C.S.I.: Место преступления»^[10], – заметила Стейси. – В телефоне тоже ничего нет. Все входящие и исходящие – только в школу и в местные рестораны. Записная книжка довольно короткая.

– Что, вообще никаких друзей или членов семьи?

– По крайней мере, на мобильный они ей не звонили. Я запросила журнал звонков на домашний номер, и скоро нам привезут ее компьютер. Может быть, там удастся что-то обнаружить.

– Итак, прошло уже тридцать шесть часов, а мы все еще ничего о ней не знаем, – фыркнула Ким.

– Я на секунду, командир, – сказал Брайант, вставая и выходя из комнаты.

– Ну что ж, пока он пудрит носик, давайте подведем некоторые итоги, – вздохнула Стоун. Она посмотрела на доску, информации на которой, по сравнению с прошедшим днем, совсем не прибавилось. – Женщина, по возрасту ближе к пятидесяти, амбициозная и трудолюбивая. Не слишком общительная и любимая. Жила одна – ни домашних животных, ни семейных связей. Не занималась ничем противозаконным или опасным, не имела хобби и мало чем интересовалась.

– Это не совсем так, – сказал Брайант, возвращаясь на свое место. – Кажется, она сильно интересовалась археологическими раскопками, которые совсем недавно разрешили провести в месте под названием Роули Регис.

– Откуда ты это знаешь? – повернулась к нему начальница.

– Только что говорил с Кортни.

– С какой Кортни?

– С той самой, которая вчера весь день поила нас кофе. Я спросил у нее, говорила ли жертва за последние недели с кем-то, кто не входил в ее обычный круг общения. Выяснилось, что она просила Кортни разыскать номер профессора Милтона в Ворчестерском колледже.

– Кажется, я видела что-то по телевизору, – вмешалась Стейси. – Профессор добивался разрешения начать эти раскопки много лет. Там просто голое поле – детский дом, который стоял на этом месте, сгорел, – полное, как говорят, зарытых монет. Почти два года он давал разные пояснения на возражения, и вот только на этой неделе получил окончательное разрешение. А в новости это попало потому, что судебный процесс длился невероятно долго.

Наконец-то Ким почувствовала первые признаки возбуждения. Заинтересованность в том, что происходит в окру́ге, вряд ли можно было назвать стопроцентным мотивом, но это было лучше, чем ничего.

– Хорошо, продолжайте копать, прошу прощения за невольный каламбур. Брайант, заводи наш «Бэтмобиль».

Доусон тяжело вздохнул.

Ким взяла свою куртку и притормозила возле его стола.

– Стейси, а тебе не надо сходить в туалет прямо сейчас? – оглянулась она на мулатку.

– Да нет, у меня вроде все в порядке.

– Стейси, оставь нас одних, – прямо сказала Стоун.

Такт и дипломатию придумали люди, которым некуда было девать свободное время.

– Кев, отвлекись на секунду от телефона и послушай меня, – обратилась она к Доусону. – Я знаю, что сейчас у тебя тяжелый период, но во всем виноват ты сам. Если б ты придержал свой член в узде еще всего пару недель, то сейчас был бы в объятиях своей девушки и новорожденной дочери, а не в гостевой комнате своей мамочки.

Инспектор не имела привычки думать о щепетильности, разговаривая с членами своей команды. Ей хватало этих мыслей при общении с посторонней публикой.

– Это была глупая ошибка по пьяни, на мальчишнике… – начал оправдываться ее коллега.

– Кев, не обижайся, но это твоя проблема, а не моя. Но если ты не перестанешь хныкать, как ребенок, каждый раз, когда что-то получается не по-твоему, вот тот стол будет не единственным свободным столом в этой комнате. Мы поняли друг друга?

Стоун жестко посмотрела на подчиненного. Тот сглотнул и кивнул в знак согласия.

Не произнеся больше ни слова, Ким вышла из комнаты и направилась к лестнице.

Доусон был одаренным детективом, но сейчас он пытался играть с огнем.