Трущобы Севен-Дайлз - Энн Перри

– Люди, которые убили Ловата, не остановятся, пока не убьют и моего сына, а также Сандермана, если, конечно, они его найдут. Стивен это знал! – Лицо Гаррика сделалось пунцовым. Ему явно было неловко перед ней, однако он взял над собой верх и продолжил: – Он был… нездоров.

Веспасия не стала уточнять характер нездоровья Стивена. Ей были известны внешние проявления его болезни. Однако в данный момент ее в первую очередь интересовали причины его хвори, поэтому она не стала перебивать Фердинанда.

– С ним случались приступы белой горячки и бреда, – продолжил тот уже более твердым голосом. – Я был вынужден отправить его в лечебницу. – Гаррик судорожно втянул в себя воздух. – В Вифлеемскую лечебницу для душевнобольных.

Репутация Бедлама была Веспасии отлично известна. Чтобы представить царивший там ад, не нужно было никаких слов. И то, что Гаррик отправил туда своего сына, говорило о многом. И в первую очередь о его страхе.

– Значит, Питт нашел его там и увез оттуда? – сказала она, и это было скорее утверждение, а не вопрос. – А вам не кажется, что он в первую очередь искал Мартина Гарви? Насколько мне известно, вместе с сыном вы отправили туда и его лакея. Не так ли?

На миг у Гаррика от удивления отвисла челюсть, но затем он вновь принял невозмутимый вид.

– Похоже, вам известно больше, нежели я предполагал. Да, я подумал, что будет лучше, если Гарви… – Он не договорил, внезапно осознав, что своим признанием может только ее оттолкнуть, чего он никак не мог позволить. – Найдите его! – с мольбой в голосе воскликнул он. – Я очень вас прошу.

Веспасия посмотрела на его страдальческое лицо.

– И что при этом я должна сказать Питту или кто там еще причастен к этой истории? – спросила она. – Чем вы так напуганы, Фердинанд? – С этими словами она подошла к дивану и жестом предложила ему сесть. Однако он остался стоять.

– Верните его мне, а дальше я сам знаю, что мне делать, – процедил он сквозь зубы.

Веспасия села.

– Думаю, будь он им не слишком нужен, они вернули бы его мне по первой же моей просьбе. Но тогда, ответьте мне честно, зачем им было забирать его из Бедлама? – резонно рассудила она. – Мне кажется, вам давно пора посмотреть правде в глаза.

Фердинанд открыл было рот, но так ничего и не сказал. Веспасия ждала. Она не собиралась повторять свой вопрос. Фердинанд знал факты. Стивен был его сыном.

Гаррик уставился в пол.

– Ему известно нечто такое, за что некоторые люди готовы его убить, лишь бы вырвать у него правду, – ответил он.

Ответ получился уклончивый, далекий от правды. Однако это был какой-никакой, но ответ. Веспасия поняла, что вряд ли сможет вытащить из Гаррика что-то большее. Пусть этим займется Виктор Наррэуэй. Она уже приняла для себя решение, что обратится именно к нему.

– Хорошо, я передам вашу просьбу, – пообещала она.

Получив от нее обещание, Гаррик на миг расслабился, однако, поскольку победа была одержана, принялся нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, желая услышать, что она скажет дальше.

Веспасия смерила его ледяным взглядом.

– В мои намерения не входит позволить вам сопровождать меня, Фердинанд. Вы сообщили мне все, что требовалось. И, как вы сами дали понять, в данном случае время на вес золота. Желаю вам доброго утра.

– Благодарю вас, – натянуто ответил он. На его лице одновременно читалось облегчение, благодарность и нечто похожее на разочарование, как будто у него отняли право самому отстаивать свою правоту. Он ненавидел чувствовать себя зависимым от кого бы то ни было, и уж тем более от женщины. – Да-да, спасибо огромное. Всего доброго. Я…

– Я сообщу вам о результатах, – холодно ответила Веспасия. – Если я не застану вас дома, то оставлю записку.

– Я буду ждать.

Она едва заметно кивнула. Фердинанд густо покраснел, однако спорить не стал. Веспасия поднялась с дивана, давая ему возможность уйти, не нарушив правил приличия.

Когда Гаррик ушел, Веспасия вновь воспользовалась телефоном. Она довольно быстро привыкла к этому изобретению и отказывалась понять тех, кто по-прежнему не желал пользоваться столь удобным и быстрым средством связи.

Она не сомневалась, что Виктор Наррэуэй вновь присутствует на слушании дела Райерсона и этой египтянки и что в час дня суд закроется на обеденный перерыв. То есть в ее распоряжении еще целый час, и она должна убедить Наррэуэя, что ей срочно требуется его видеть.

Когда она прибыла к зданию суда, они встретились на ступенях крыльца. Наррэуэй со свойственной ему галантностью вышел к ней с приветливой улыбкой на лице, однако стоило ему заговорить, как ей тотчас бросилась в глаза печать тревоги на его лице и некая внутренняя напряженность. Он как будто был чем-то озабочен, а может, даже напуган.

– Добрый день, леди Веспасия, – негромко произнес он.

– Добрый день, Виктор. Извините, что я отрываю вас от куда более важных дел, но сегодня утром мне нанес визит Фердинанд Гаррик, причем в расстроенных чувствах. – Она сделала вид, что не заметила его удивления. Увы, времени на объяснения у нее не было. – Ему известно, что Питт нашел Стивена Гаррика в Бедламе и забрал его оттуда. Я полагаю, что он не мог этого сделать без вашего согласия и, вероятно, без вашей помощи.

Наррэуэй предложил ей локоть, и Веспасия оперлась на него. Судя по всему, он хотел отойти от крыльца, чтобы их разговор никто не подслушал.

– Вообще-то, начнем с того, что нас в первую очередь интересовал Мартин Гарви, – ответил он.

– Да, я в курсе. Шарлотта очень переживала по поводу его исчезновения. Можете мне не объяснять.

По губам Наррэуэя скользнула тень улыбки и тотчас исчезла.

– Собственно, это миссис Питт первой узнала местонахождение Гарви, – сухо продолжил он. – От священника в Севен-Дайлз. – Они бок о бок шагали по дорожке, что вела прочь от Олд-Бейли в направлении Ладгейт-Хилл, а затем дальше на восток к громаде собора Св. Павла, чей темный купол резко выделялся на фоне ослепительно-синего неба.

– Это в духе Шарлотты, – ответила Веспасия.

Наррэуэй глубоко вздохнул, как будто хотел что-то сказать, но затем мысль ускользнула, уступив место другой, куда более мрачной и гнетущей.

– В Египте было совершено зверское преступление, – произнес Наррэуэй так тихо, что Веспасия едва разобрала его слова. – Двенадцать лет назад. А совершили его Ловат, Гаррик, Сандерман и еще один человек, четвертый, по имени Йейтс. Фердинанд Гаррик покрыл их тогда. Но если теперь правда всплывет, Египет рванет, как пороховая бочка, что, в свою очередь, может стоить нам Суэцкого канала. Чтобы скрыть правду, есть те, кто готовы убивать.

– Понятно. – Веспасия глубоко вздохнула. Его слова не стали для нее неожиданностью. Похоже, в этой истории смешалось все – деньги, власть, политические страсти.