Затмение - Ева Райт

– Понятия не имею, о чем ты.

– Не притворяйся дурочкой. Понятно, что все это время ты занималась торговлей, но ты сама продолжаешь принимать? – он пристально всмотрелся в меня и на секунду меня кольнул укол совести. – Черт, так и знал, что принимаешь.

– Ты не понимаешь. Благодаря этому, я впервые могла дотрагиваться до людей. Не знаю, как это работает, но, когда я под чем-то, моя фобия просто исчезает!

– Я понимаю, как это важно для тебя. И не только для тебя. Я бы все на свете отдал, чтобы избавить тебя от этого, чтобы иметь возможность хотя бы прикоснуться к тебе, – он нахмурился, поднял руку и протянув ее к моему лицу, провел по воздуху, – но, Эбби, наркотики – не лучший способ избавиться от страхов. Они просто блокируют сигналы твоего мозга о страхе, все это лишь временный эффект, который ни к чему хорошему не приведет.

– Ну, конечно, – я резко вскочила и ему пришлось отдернуть руку. Внезапно осознав его слова, меня кольнуло непонятное, но странное волнующее чувство, которое я решила пока что проигнорировать. – Ты весь такой внимательный, умный, законопослушный. Сейчас будешь втирать мне про вред наркотиков и то, что тебе виднее как я должна жить. Типичный коп, может тебе и правда стоило бы сменить профессию.

– Да я же просто беспокоюсь.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему ты просто не рассказал мне обо всем сразу? Ты понимаешь, насколько короче могла быть эта история, если бы ты просто сказал мне правду?

– Это было ради твоей безопасности.

– Хватит прикрываться этой тупой отмазкой! Неужели ты думаешь, что я не заслуживала знать правду?

– О чем ты?

– Неужели не понимаешь? – я приблизилась и нависла над ним, сидящим на кровати. Я впервые смотрела на него сверху вниз, чувствовала свое превосходство и злость, вырывающуюся из меня. Даже его пристальный виноватый взгляд не мог переубедить меня. – Ты ведь мог сразу рассказать мне обо всем. О родителях, о деньгах, о планах Ванессы, в конце концов. Но вместо этого ты решил держать меня в неведении, что привело к величайшей глупости в моей жизни, которая возможно перечеркнет ее всю. Ты пытался добиться моего расположения, на каждом шагу покрывая меня толстым слоем вранья. И как после этого я могу тебе верить?

– Я просто пытался тебя защитить.

– Своими попытками ты разрушил то, чего добивался несколько лет – мое доверие. Господи, я до последнего пыталась убедить себя в том, что не могла так ошибиться в тебе. Как оказалось, все зря.

– Эбби, послушай, – он попытался дотронуться до моей руки, но я тут же отскочила назад. Тогда он встал и приблизился ко мне, – ты можешь сколько угодно злиться и разочаровываться во мне. Можно ли было бы избежать всего этого, поступи я по-другому? Возможно, но мы не узнаем этого наверняка. Главное, что ты жива, здорова, сохранила свой дом, да и к тому же помогла поймать опасного преступника. Убеждай себя в чем хочешь, но и для тебя это закончилось наилучшим образом.

– Да, конечно. Если не считать, что не осталось никого кому я могу доверять. Мне страшно жить и думать, что будет дальше и кто поджидает меня в темном углу. Ах, да, все равно это все будет не важно, если я вообще сяду в тюрьму! Этого ты хотел для меня?

– Прости, но в этом ты сама виновата. Все, что я делал, даже то, о чем я тебе не говорил – все это было ради тебя, но ты этого так и не поняла. В любом случае, больше я в твою жизнь лезть не буду. Ты спросишь, зачем я искал тебя каждый раз, когда ты сбегала? Когда ты напивалась, подсела на наркотики, попадала в различные неприятности, я все равно искал тебя, потому что мне хотелось, чтобы ты дожила хотя бы до восемнадцати. Но знаешь что? У всего есть предел и даже у моего терпения. Скоро у тебя суд, я уверен, что самое худшее, что тебя ждет – это пару лет условно. Пока что ты под моей опекой, и я буду всячески тебе помогать, но через три месяца тебе исполнится восемнадцать и дальше ты будешь абсолютно свободна. У тебя есть дом в Филадельфии, можешь вернуться туда, можешь остаться здесь. Теперь ты взрослая, поэтому решай сама, – он натянуто улыбнулся и уже повернулся в сторону двери, как вдруг снова обернулся, – теперь, как и мечтала, ты остаешься сама по себе. Но береги себя, ладно? И постарайся больше не лезть в неприятности.

Он вышел из моего номера, чуть громче, чем нужно, закрыв за собой дверь. Я даже не успела вставить и слова.

Да и что я могла вообще сказать?

Я окончательно потеряла все.

15 сентября

Сегодня погода совсем не радует. Капает мелкий дождь и серость улицы не задает тон настроению. Уже к девяти утра я стояла перед дверью девятого участка Департамента полиции Нью-Йорка. Точнее, уже десять минут я топталась рядом и все никак не решалась зайти. Но, кажется, кто-то сверху заметил мои мучения. Через секунду дверь открылась и оттуда вышел уже знакомый мне человек.

– Доброе утро, мисс Морган, – улыбнулся он, в отличие от меня выглядящий выспавшимся и отдохнувшим. Я же последнюю неделю глаз сомкнуть не могла.

– Доброе утро, капитан Уокер.

– Почему не заходите?

– Хотелось напоследок подышать свежим воздухом.

– Это в центре Нью-Йорка-то? – рассмеялся Тодд, оглядывая проезжающие на скорости мимо нас машины. – Да бросьте. Проходите, не съем я вас.

Он завел меня в здание, его кабинет был на третьем этаже. Я была здесь впервые, да и капитана видела всего второй раз в жизни. В основном все, что я о нем знаю я слышала от других. В его кабинете было все как в лучших фильмах. Большое пространство, окна во всю стену, посередине стоял массивный стол из темного дерева, а вокруг куча шкафов с папками, тетрадями, какими-то книгами, в общем различного рода документами. Он сам прошел к окну, чтобы сесть за стол, перед этим подставив мне стул по другую сторону от стола.

– Итак, во-первых, спасибо, что согласились заглянуть ко мне. Все-таки сегодня важный и сложный день, но мне бы хотелось поговорить с вами до того, как мы поедем на заседание.