Черт из табакерки - Дарья Донцова

– И что? – спросил Олег. – Подозрение сразу падет наприслугу. Никому из домашних нет никакой выгоды в смерти мадам Соловьевой. Онабедна как церковная крыса. Нет, погибнуть должен был Никита, очень логичнополучалось. Тем более что Лена не сообщила любовнице сына о том, что у мужахорошие анализы. И получилось расчудесно – Альбина “убивает” Никиту, чтобыполучить деньги. Бедняга рассказывает в милиции о том, что ее муж смертельноболен, но тут появляется Кисин с показаниями об анализах.

– Но Ксюша? Ксюша-то сразу небось сообщила, что не ездила вбольницу.

– Правильно, но по логике Лены я должен был подумать, чтомадам Соловьева прикинулась балериной. Ксения носит парик, ее роскошные волосы– фальшивые. Причем, накладок несколько, три или четыре, с разными прическами.Вот милая дама и позаимствовала у балерины одну из них, а также очки, макияж,бандану, надела черненькие брючки. Был еще момент, о котором ты не знала. Ленанадела очень броское кольцо, принадлежащее Альбине, и она все время вертела имперед носом Кисина, словно давая понять: я не Ксюша, я – Альбина, котораяпритворяется Ксюшей, чтобы потом уверять: ничего не знаю об анализах.

– Как же ты догадался?

– Ну, во-первых, кольцо. Глупо не снять такую приметнуювещь, когда хочешь сойти за другого человека, и потом, Лена сделала однуошибку.

– Какую?

– Ее отвезли в Склиф и положили в палату. Но она чувствоваласебя хорошо, больше симулировала отравление. Ей нужно было сообщить в милицию,что яд в матрасе. Вот наша хитрюга и пошла в метро “Сухаревская”, вход вкоторое в пяти минутах от НИИ “Скорой помощи”. Из холла больницы она звонитьпобоялась.

Местонахождение телефона милиция вычислила сразу. В вестибюлестанции сидит тетка, торгующая газетами. Когда оперативники стали еерасспрашивать, баба и припомнила женщину в спортивном костюме и… домашнихтапочках, говорившую в трубку, прикрывая мембрану носовым платком. Газетчица неудивилась и сказала дознавателям:

– Небось в Склифе автомат опять сломался. Я уж знаю, как втапках – это оттуда, самые мои покупатели. В больнице скукотища, так они у менявсе подряд покупают, только эта ничего не взяла.

Дальше – дело техники. Тетке просто показали фото всех членовсемьи и прислуг Соловьевых. Лена и помыслить не могла, что кто-то увидит ее уавтомата, и лица не прятала.

Куприн замолчал, потом вздохнул:

– Вот так. Хотела помочь любимому сыночку получитьвожделенное богатство. Будет, конечно, говорить, что Слава ничего не знал…

– Думаешь, он в курсе? Олег развел руками:

– Наверное, только никогда они не признаются, ни мать, нижадный сынуля. Надеюсь, он будет передавать ей на зону сухари. Читала Лескова?“Леди Макбет Мценского уезда”?

Я кивнула.

– Иногда любовь принимает извращенные формы. Только, кажетсямне, Славик постарается забыть о матери.

– Как она не побоялась, что еще кто-нибудь отравится?

– Ну Лена великолепно знала: Альбина грибы не любит, Ксенияне станет есть ничего в сметане, а у Вики аллергия, только, если ты…

– А я громко при ней сказала, что в детстве один раз наеласьпоганок и теперь даже к шампиньонам не прикасаюсь.

– Видишь, она ничем не рисковала, весь яд достался Никите.

– Зачем она пыталась нас взорвать?

– Кто?

– Да Лена же!

Куприн прищурился и принялся выколачивать трубку.

– Со взрывом разберемся, но, позже. Тут уж постарался нектодругой.

– Антон? – затрясла я головой. – Ну ничего не понимаю,ничегошеньки…

– Михайлов тут ни при чем, взрыв вообще из другой, таксказать, оперы.

– Да объясни наконец!

– Ну подумай сама! Подарок был кому адресован?

– Кристине. Сверху лежала записка, написанная детскимпочерком с жуткими ошибками. Кристя сказала, какой-то мальчишка в нее влюблен…

– Вот-вот, отправитель на это и рассчитывал.

– Кто он?

– Вадим Костылев, дядя Кристи, и избавиться он хотел отнеожиданно воскресшей племянницы.

– Зачем?

– Ей принадлежит дом, в котором сейчас живет семьяКостылева, и еще Кристя наследница своей матери. А Лида владела отличнойквартирой в центре Екатеринбурга и ателье. Она занималась швейным бизнесом.После ее кончины все это отошло Кристе, а когда девочка “умерла”, и ателье, иквартира перешли к Вадиму. Так что племянница была ему совершенно не нужна.

– Как же он узнал наш адрес?

– Ну, милая, – засмеялся Олег, – ты же ему звонила, наопределителе высветился номер, остальное элементарно просто. Кстати, я вчераполдня провел с Семеном Андреевичем Поповым, знаешь, конечно, этого человека?Очень приятное впечатление производит.

– И что ему теперь будет?

– Кому?

– Попову.

– Попову? Он здесь при чем? Честный бизнесмен, собираетсяжениться на твоей Тамаре и удочерить ее дочь Кристину… Так ведь?

Я поглядела в его откровенно смеющиеся глаза и кивнула:

– Так.

– Жаль, конечно, господина Зотова, настоящего отца девочки,– вздохнул Куприн, – но она получит теперь и отца, и мать. Правда, в метрике уКристины указан другой родитель, и вообще, там что-то непонятное получается,никак не соображу. Чей она ребенок? При чем тут Костылев? Если она дочь Тамары…Слушай, так мне заниматься этим взрывом? А?

– Не надо, – прошептала я. – Никакого Костылева не надо,Зотова тоже. Кристя – дочь Тамары, и все тут. Все!!! А взорвался у нас газовыйбаллон, хранили в комнате, сами виноваты.

– Ну и я так думал, – хихикнул Куприн, – что за дикая идеяпришла мне в голову с Екатеринбургом, просто бред какой-то!

Потом помолчал и неожиданно добавил:

– А что ты делаешь вечером? Может, в кино сходим, в “Кодак”?Как насчет воздушной кукурузы?