В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Его интересуют только женщины?

– Только женщины, – подтвердил Пряхин. – Выбирает строго одиноких, поэтому об их исчезновении мы всегда узнаём с большим опозданием: никто ведь не знает, уехала она или пропала? А если она при этом не особенно общительна, и у неё родственники или друзья не очень общительные, то заявление о пропаже можно ждать очень долго: пока они поймут, что подруга или сестра долго на связь не выходит, пока к нам обратятся… Мы одну жертву раньше нашли, чем поступило заявление об исчезновении человека, хотя тогда месяц прошёл. – Пряхин вздохнул. – Такие дела.

– Следы? – поинтересовался Тихомиров, хотя знал, какой ответ услышит.

– Подёнщик их не оставляет. Ни разу не ошибся.

– Даже ДНК не сняли?

– Нет.

– Он же их насилует.

– И насилует, и зверски избивает, – подтвердил Пряхин. – Но следов не оставляет, а если не уверен, то обрабатывает тела мощной химией. Очень осторожная сволочь.

– Я правильно понимаю, что Подёнщик постоянно меняет предпочтения?

– Да. И это нам тоже не помогает. – Пряхин коротко ругнулся. – Каждый год его возбуждает новый типаж: в один сезон нравятся брюнетки, в другой – блондинки, в третий – обладательницы стрижки «под мальчика». Три жертвы одного года всегда похожи друг на друга: стрижкой, фигурой, ростом, цветом волос – обязательно есть нечто объединяющее, но какими будут жертвы нового сезона, мы узнаём, только когда находим первый труп.

– Он десять лет убивает? – уточнил Тихомиров.

– Десять лет самому старому трупу, который мы приписываем Подёнщику, но это не значит, что он действительно самый старый, – уточнил Пряхин. – По какому принципу Подёнщик прячет трупы, мы тоже не понимаем. Некоторые исчезают с концами, и мы можем лишь предполагать, кто стал его жертвой, подбирая подходящих женщин из списка пропавших. Других находим очень быстро. Семь лет назад, когда Подёнщику нравились жгучие брюнетки с волосами до плеч, он их чуть ли не напоказ выставлял, потом снова начал играть. В этом году, как ты знаешь, только вчера нашли первое тело.

– А в прошлом?

– Одно тело нашли почти сразу. Второе – зимой, в декабре. Третье до сих пор не найдено, мы догадываемся, кто это может быть – среди пропавших есть женщина, идеально подходящая по типажу.

– Но пока она не найдена…

– Мы не можем ничего сказать о её судьбе.

Полицейские помолчали.

– Записки тоже у всех? – спросил Тихомиров.

– Это второй признак, по которому мы определяем, что перед нами – жертва Подёнщика, – ответил Пряхин. – В их влагалищах мы всегда обнаруживаем скомканные листочки бумаги, на которых напечатано: «Мисс Июнь», «Мисс Июль» или «Мисс Август». Записки отпечатаны на лазерном принтере, зацепиться не за что.

– И всего три убийства в год, – протянул майор.

– Угу.

– То есть он не ускоряется?

– Нет.

– Что странно для маньяка.

– Ну, похоже, он таким уродился. – Пряхин посмотрел на часы, ненавязчиво давая понять товарищу, что считает дружеский долг исполненным и пора бы им разойтись. Тихомиров намёк понял, но ему нужно было услышать ответ ещё на один вопрос.

– Скажи, вчерашнее тело как было спрятано?

Пряхин понял, что имеет в виду майор, на несколько секунд задумался, после чего пробормотал:

– А ведь ты прав…

– В чём?

– Подёнщик не хотел, чтобы мы нашли вчерашнее тело. Или не хотел, чтобы мы нашли его быстро, – медленно ответил Пряхин. – Оно было спрятано очень надёжно. И туристы наткнулись на него случайно. Не урони парень телефон в расселину, тело скорее сгнило бы, чем мы его отыскали.

– Это тебе поможет?

– Мы об этом подумаем. Спасибо. – Пряхин вопросительно посмотрел на Тихомирова. – Теперь скажи, зачем всё это тебе?

– Я не могу точно ответить, но у меня неожиданно появилось ощущение…

– Что тебе стало нужно побольше информации о нашем расследовании? – Пряхин был опытным оперативником и знал, что иногда невнятные ощущения помогают делу больше проверенных фактов.

– Да, – согласился майор. – Потому что сейчас передо мной на столе лежит авторучка, а я её не вижу. Я роюсь в тумбочке, перетряхиваю бумаги, ищу в карманах, но не вижу авторучки, которая лежит на самом видном месте.

– Знакомо.

– И знаешь, у меня есть полное ощущение, что моя авторучка напрямую связана с вашим делом. Но вы тоже её не видите. И вы её даже не ищете.

– Авторучку? – Пряхин решил, что понял прозвучавшую метафору, но на всякий случай уточнил.

– Да.

– У тебя есть что-то, что может нам помочь, но ты не знаешь что.

– У меня есть ощущение, что у меня что-то есть для вас, – уточнил Тихомиров.

– Понял. – Пряхин улыбнулся. – Когда ты найдёшь авторучку, ты же с нами поделишься?

– Я бы сделал это, даже если бы не был обязан, дружище.

– Ладно-ладно… Что это может быть?

– Понятия не имею. Но это что-то на самом виду.

– И при этом связанное с твоим расследованием?

– Да. Кажется, да.

– Тогда возвращайся к своему делу, – посоветовал Пряхин. – Продвинешься по нему – поможешь нам.

Совет был дельным: если всё началось при расследовании убийств, связанных, по мнению Тихомирова, с Феликсом Чащиным, то нужно как следует сосредоточиться на этих делах, ещё раз просмотреть материалы, факты, припомнить свои выводы и, может, благодаря этому понять, где лежит авторучка. И есть ли она? И что из себя представляет?

Майор вернулся к себе, уселся за стол, хотел взяться за документы по двойному убийству, но задумался, пытаясь вспомнить, когда им впервые овладело ощущение, что его расследование имеет отношение к делу Подёнщика? Когда увидел фотографию обнаруженной вчера жертвы. Щелчок мышкой, и на экране появилась мёртвая девушка, на которую он так долго смотрел вчера, что при наличии таланта смог бы написать её портрет с закрытыми глазами. Двадцать четыре года. Худощавое телосложение. Волосы светлые, стрижка – короткое, едва прикрывающее уши каре.

«Худенькая блондинка с очень коротким каре… – В памяти всплыла старая, прошлого года ориентировка. – Худенькая блондинка с очень коротким каре».

«Мисс Июнь» полностью соответствовала типажу жертв прошлого года, а ведь Подёнщик всегда менял предпочтения.

«Интересно, ребята заметили?»

Даже если нет – заметят обязательно, это очень важный факт, мимо которого невозможно пройти: маньяк впервые не поменял типаж.

«Но почему это обстоятельство привлекло моё внимание? Какое отношение предпочтения маньяка имеют к моему расследованию?»

Взгляд Тихомирова упёрся в фото нынешней жертвы: худенькая блондинка с очень коротким каре… Кого она напоминает?

– Так… так…

Майор отыскал в системе фотографии жертв прошлого года, вывел их на экран, несколько мгновений изумлённо таращился на ту, чьё изображение оказалось справа, а затем