Петербургская баллада - Дмитрий Леонтьев

— Опять! Теперь точно амба!

— Нет, Протей, — покачал я головой. — На этот раз — нет. У тебя все почти получилось, но… Почти.

— Что? — опешил он. — Кто — Протей? Я — Протей?! А-а, понятно. Взрыв, шок… Ничего, потерпи немного, скоро приедет помощь и…

— Ты меня потому и пригласил сюда, что хотел разом избавиться от всех свидетелей, видевших тебя в лицо. Хоть и в гриме, — сказал я. — Я это знал, хотел увести Панова в безопасное место, но тебе опять повезло. Уж больно запали ему в душу твои слова насчет того, что ему надо быть подальше от этого дома. Обезумел мужик от страха… Так что в тюрьму пойдешь со спокойной совестью: свое задание ты выполнил. Знать судьба им такая… Но и тебе хватит гулять. Пора остановиться… Пора!

— Сережа, — сказал он, — ты ошибаешься. Мне даже говорить об этом оскорбительно, но чисто из уважения… Подумай сам: вот сидит подполковник Дивов, который тоже видел Протея. И он же знает меня как облупленного — столько лет работали вместе. Ни один грим не даст такого эффекта.

— Правильно, — сказал я. — В тот раз роль «Протея» играл другой человек. Ты знал, что его не станут задерживать, надеясь выйти через него на остальных участников организации, и решился на этот шаг без особого риска. Я полагаю, это был твой агент, которому ты сказал, что надо сыграть роль подставного лица: «заказчик» хочет нанять киллера. Он был уверен, что перед ним настоящий «заказчик», а Дивов был уверен, что перед ним настоящий киллер… Я полагаю, что этим подставным лицом был мой, ныне покойный, агент. Он ведь был и твоим агентом, так? Такое иногда случается с людьми, которые, как Фигаро, хотят угодить сразу всем, чтоб спокойно делать свой маленький гешефт. Мое «кураторство» стало его со временем тяготить, вот он и решил втравить меня в это дело, «слив» информацию о «черном порно». Мелкая пакость, но вдруг бы да сработала… Установить это несложно — подполковник посмотрит фотографии агента и, полагаю, сможет опознать.

— Да глупость это, — фыркнул Пискунов, косясь на выходящих из дома и прислушивающихся к нашей беседе людей. — Я — Протей?! Бред! Да мы даже близко не похожи!

— В этом и был секрет твоей неуловимости, — согласился я. — Ты — усатый, кареглазый брюнет, он — голубоглазый, безусый блондин — что может быть общего? Но Протей не маскировался, ибо он сам был маской. У тебя усы накладные, Коля. И парик. Кому придет в голову дергать за усы капитана ФСБ? Ты менял парики, отклеивал усы, вставлял контактные линзы — и Протей оживал. В случае опасности скидывал личину, и на месте преступления появлялся озабоченный розыском капитан Пискунов.

— Но… Ты же видел меня там, в ресторане! — не сдавался он. — Служба наружного наблюдения зафиксировала, как он нырнул в подземный бункер, а я разговаривал с тобой буквально через минуту!

— Минут через семь-десять, — поправил я. — Вполне достаточно для того, чтобы в подземных коммуникациях сбросить форму офицера погранслужбы, поменять парики и вылезти через ближайший люк к заранее припаркованной машине. Ты — умница, Протей. Говорю это без всякого сарказма. Ты отличный боец, прирожденный мастер комбинаций и, по-своему, честный человек. Но ты сделал две ошибки. Первая заключается в банальной истине, что людей все же убивать нельзя. Ну нельзя и все! А что касается второй… Ты так привык работать с мужчинами, что забыл о почти врожденной работе с макияжем и косметикой у женщин. Понимаешь, о чем я? Мужчины смотрят на манеру поведения, жесты, построение фраз, телосложение и умение вести себя, а женщины — на то, как ты выглядишь. Ты мог обмануть гримом меня, но не Беликову. А уж когда ты вошел в ресторан как «капитан Пискунов», но с плохо смытыми следами грима на лице… Я понимаю: где в катакомбах взять приличное средство для сведения грима? Она схватила тебя за задницу не оттого, что сексуально озабочена, а потому, что был шанс, что в спешке ты натянул брюки поверх форменных штанов пограничника. А это была бы неопровержимая улика. Но тут ты ошибки не допустил. Пришлось рисковать. А риск с таким умницей, как ты, всегда чреват жертвами… и это наша вина… Надо было брать тебя еще тогда…

— Ничего бы не доказали, — спокойно сообщил Пискунов. — Как и сейчас.

— Сохранили бы жизни и здоровье людей, — вздохнул я. — Ты и впрямь слишком хорошо играешь… Я тебе аплодирую, но пора опускать занавес. Сдай оружие.

— Уверен, что сможешь доказать хоть что-то? — с жалостью посмотрел он на меня. — Исключено.

— Да, — вынужден был согласиться я. — Отпечатков Протея не было потому, что на место его преступления сразу прибывал капитан Пискунов и оставлял СВОИ отпечатки. Связь твою с остальными членами организации установить практически невозможно. Свидетелей нет… Но тебе все равно конец. Улики найдутся. Обязательно найдутся. А ты в это время будешь сидеть под следствием и никого уже не сможешь убить. А твои коллеги… бывшие коллеги, из ФСБ, я думаю, постараются от души. Достаточно взглянуть на подполковника Дивова.

Пискунов невольно рыскнул взглядом по окровавленному лицу подполковника и усилием воли заставил себя усмехнуться:

— Есть в этой истории один нюанс…

— Какой? — вежливо осведомился я.

— Меня еще взять надо, — улыбнулся он, неторопливо доставая пистолет. — Или вы думали, что в сказку попали?

Со всех сторон заклацали передергиваемые затворы. Пискунов пренебрежительно усмехнулся:

— Стра-ашно…

— Убьют ведь, — вздохнул я. — Силы неравны.

— А тебе жалко? — удивился он.

— Жалко, — честно признал я. — Вроде бы — убийца, подонок, даже в некотором смысле предатель, а почему-то жалко. Вот такой я сентиментальный и чувствительный. Я тебя живым возьму… Как думаешь, это будет красиво?

Он с сомнением посмотрел на рукав моей куртки, набухший от крови:

— Ты ранен.

— Царапина, — отмахнулся я. — Осколком от машины задело. Не помешает.

— Если победишь ты — расклад ясен, — прищурился он. — А если я?

— Совсем отпустить мы тебя не можем, — признал я. — Но… Ты получишь шанс. Маленький, но шанс. Откроешь ворота, сделаешь шаг… И это будет твоя фора. Дальше начнется охота.

— Жиденькая перспектива. Неравные какие-то шансы — не находишь?

— А ты думал, в сказку попал? — передразнил его я. — Сейчас у тебя шансов нет вообще. Одного… Ну, может, двух ты еще зацепишь. Остальные нашпигуют тебя свинцом так, что впору будет сдавать в прием цветных металлов.

— Идет! — решился он, отбрасывая пистолет и вставая в стойку.

— Я не позволю! — тяжело поднялся с земли Дивов. — Я не допущу этого безумия! Никаких договоренностей с этим… типом не будет! Взять его!

— Стоять! — донесся до нас тихий, но яростный голос. Лежащий на земле бледный как мел спецназовец дрожащей рукой с трудом удерживал автомат, направленный прямо на подполковника.

— Пусть этот парень возьмет его, — с трудом выдавливая слова, сказал он. — Сделай это, приятель… За меня… За нас…