Сплошной разврат - Анна Малышева

Оставаться на чердаке в одиночестве мне не хотелось.

— Не бросай меня, Лизик, — попросила я. — Ведь мы сюда пришли по твоей инициативе.

Действительно, идея вломиться в квартиру Семена Марковича принадлежала Лизе Стилль. Она вчера весь день проторчала в фонде «Наша демократия», в рамках, так сказать, сбора материала об одном из кандидатов в губернаторы Красногорского края, а вечером решила навестить Семена Марковича. Лиза никак не могла понять, какую роль он играет в окружении Трошкина, и потому он вызывал у нее повышенный профессиональный интерес. Лиза больше часа прогуливалась около дома Семена Марковича, но была достойно награждена за терпение — адвокат приехал домой не один, а в обществе милой девушки, по описанию чрезвычайно похожей на нашу пропавшую подружку Зину.

— Я хочу поговорить с ней! — трясясь от возбуждения, кричала Лиза, ворвавшись на ночь глядя ко мне домой. — Хочу, и все!

— Зачем она тебе?

— Затем! — огрызнулась Лиза. — На девочек меня потянуло. А эта, говорят, хорошенькая и профессионалка. Не к тебе же мне приставать?

— Почему не ко мне? — обиделась я. — Чем это я тебе не нравлюсь?

— Она определенно добавит ярких красок в портрет Трошкина, когда я начну его живописать. Поедем завтра к ней? Умоляю!

Умолять меня вовсе не требовалось. Я и сама скучала по Зине и жаждала встречи. Более того, мне смертельно хотелось выкрасть ее у Трошкина и тем самым насолить ему. Хотя, надо признать, смысла в моей охоте за Зиной никакого не было. Вредность в чистом виде без примеси разума.

— Понять бы только — зачем я сюда пришла, — обиженно сказала я. — Любые лишения и тяготы легче переносятся, когда видишь в них хоть какой-то смысл.

— Хорошо, для тупых объясню еще раз. Если ты найдешь Зину, то окажешь неоценимую помощь следствию, — лживо объяснила Лиза.

— Само следствие, впрочем, так не считает, — ехидно напомнила я.

— Потому что оно отличается повышенной безмозглостью и недальновидностью, — объяснила Лиза. — Ежу понятно, что Зина нужна Трошкину, следовательно, если мы ее у него уведем, то какие-то его планы разрушим. Что плохо Трошкину, то хорошо нам.

— Не Зина, а просто переходящее красное знамя.

Полемика угасла, не успев разгореться, тем более что наблюдательный пункт я обустроила, газетку на пол постелила и теперь могла со всей страстью предаться наружному наблюдению. И очень вовремя — из подъезда вышел Семен Маркович.

— Идет! — заорала я.

Дождавшись, пока адвокат сядет в свое любимое скромное транспортное средство под названием «Мерседес» и отъедет от дома, мы направились к подъезду и сразу наткнулись на серьезное препятствие в лице консьержки.

— К кому? — лаконично поинтересовалась она, глядя на нас в маленькое окошко взглядом чекиста-отличника.

— В тринадцатую квартиру. — Я постаралась, чтобы голос мой звучал нежно и кротко. Консьержке мой ответ не понравился.

— В тринадцатую? Там никого нет.

— Никого? — расстроилась я. — Но мы только что разговаривали с Семеном Марковичем, и он просил нас проведать его гостью. Неужели там совсем никого нет?

Уличить меня во лжи она не сможет по техническим причинам — пять минут назад ее распрекрасный Семен Маркович на большой скорости отбыл в неизвестном направлении. На лице консьержки застыло мучительное выражение — видимо, данные ей инструкции вступили в неразрешимое противоречие с действительностью.

— Хорошо, поднимитесь, — наконец, сухо сказала она. — Возможно, кто-то там есть.

И вот мы стоим перед вожделенной дверью, обитой темно-синей кожей. Семен Маркович и здесь оказался непрост — вместо звонка он присобачил к стене старинный (или стилизованный под старину) медный молоток и медную тарелку на цепочке. Вот изыск так изыск, как только соседи терпят? Я потянулась к молотку и отдернула руку — а вдруг Лиза ошиблась? Вдруг вчерашняя девушка, которую адвокат привез сюда, никакая не Зина? Вдруг в квартире никого нет или, еще хуже, там притаилась престарелая тетушка Семена Марковича, которая вцепится в меня вставными челюстями и заставит врать, что я из собеса, или с почты, или из благотворительной организации «Помоги неимущим адвокатам».

Пока я мялась и жалась перед дверью, дверь соседней квартиры со скрипом приоткрылась и оттуда появилась пышная дама лет шестидесяти в парчовом платье и с большим черным бархатным бантом на голове.

— Что вы здесь делаете? — недоброжелательно, с намеком на нашу неблагонадежность поинтересовалась она. — Кто вы?

— Маляры из Молдавии, — с готовностью ответила Лиза. — Штукатурим, ложим плитку, клеим обои. Вам не надо, бабушка?

Дама побагровела и гневно захлопнула дверь.

— Ты видела?! — воскликнула Лиза. — Это что-то умопомрачительное. Я уверена, что она надевает этот бант даже под ушанку. Нет, это в принципе возможно, но с другой рожей и лет тридцать назад.

— Подожди, Лизик…

— Нет, это ты подожди, — перебила меня Лиза. — Лифт! Скорее!

Она решительно взяла меня за руку и потащила вверх по лестнице. Не успели мы подняться на два пролета, как на лестничной площадке, с которой мы только что ушли, остановился лифт.

— Тсс! — Лиза прижала палец к губам и осторожно выглянула из-за угла. И тут же жестами предложила мне последовать ее примеру. Я высунулась из-за Лизиной спины — перед дверью Семена Марковича стояла причудливо разодетая женщина. Было видно, что она сделала все возможное, чтобы изменить внешность — широкополая шляпа с вуалью, черные цыганские кудри — явно фальшивые, широкий плащ…

— Да у них здесь гнездо, — шепнула мне Лиза. — Банты, вуали… Скоро появится кто-нибудь со страусиными перьями в заднице.

— Кого-то она мне напоминает. — Я мучительно вглядывалась в гостью адвоката.

Женщина между тем вела себя странно. Она осмотрелась вокруг и замерла перед дверью почти так же, как я пять минут назад.

— Сейчас будет воровать молоток, — уверенно прошептала Лиза. — А что? Вещь дорогая, красивая.

Но загадочная незнакомка не обратила на молоток никакого внимания. Она достала из сумки большой конверт и принялась подсовывать его под дверь. Безуспешно — дверь была подогнана к коробке идеально — ни щелочки, ни дырочки. Тогда женщина, помешкав немного, позвонила в квартиру дамы с бантом.

— Уходите, — донеслось оттуда, — я не собираюсь делать ремонт!

Все-таки доверчивость наших людей не перестает меня поражать. Не берусь судить о себе — вид у меня сегодня достаточно затрапезный, да и посещение чердака не прибавило мне лоску, но Лиза, великолепная Лиза никак не могла претендовать на роль малярши из Молдавии. А вот соседка адвоката не оценила ее тонкую шуточку.

— Ремонт? — удивленно донеслось из-под вуали. — Я не по поводу ремонта, извините. Я к вашему соседу.