Музыка страха - Олег Бажанов

– Нормально, – пожал плечами Алексей.

– А она у вас работает?

– Работает.

– А кем?

– Она – художник. А вообще работает дизайнером.

– И где она сейчас?

– Уехала в Москву. – Алексею надоел этот бесцеремонный допрос. – А для чего вы об этом спрашивайте?

– Да хотела бы познакомиться с ней поближе. Как её зовут – кажется, Оля? – сделала невинное лицо Нина Гаврилова. – Надолго она уехала в Москву?

– Надолго, – выказывая явное неудовольствие затронутой темой, проворчал Алексей.

Нина замолчала и стала смотреть на дорогу.

Так они доехали до гостиницы.

Подождав, пока столичная штучка оформится у администратора, Алексей хотел было распрощаться с ней в фойе.

– Мы могли бы уже сегодня начать работать по моему плану, – то ли предложила, то ли приказала Нина Гаврилова так, что Алексей не смог определить это по её тону.

– Офис уже закрыт, – попробовал возразить он. – С утра и начнём.

– Ещё не поздно, – парировала начальница. – Ноутбук со всей нужной информацией у меня с собой. Проводите меня в номер. Я вас долго не задержу. – Её тон перерастал явно в менторский. Алексей повиновался.

Нина Гаврилова занимала номер полулюкс с двумя комнатами, диваном, телевизором, баром, холодильником и широкой кроватью. Алексей про себя оценил вкусы и претензии приехавшей с проверкой особы.

Сняв пальто и проверив содержимое бара, Нина Гаврилова стала распаковывать чемодан. Поставив на журнальный столик ноутбук и включив его, она направилась в ванную комнату, попросив Алексея «подобрать что-нибудь в баре».

Её долго не было. За это время Алексей проинспектировал бар, достал оттуда бутылку вина и бутылку коньяка, поставил фужеры, прошёлся по всему номеру, приценяясь к вполне пафосным условиям, вышел на балкон и тут же заскочил обратно в номер, подгоняемый январской стужей, и плотно прикрыл за собой пластиковую дверь. Затем включил телевизор.

Нина Гаврилова появилась из ванной уже не в брючном костюме, а в дорогом вечернем платье, которое подчёркивало всю её несомненную красоту, и туфлях, видимо специально привезённых для подобного случая. Она смотрела на сидящего на диване мужчину глазами, в которых читалось бегущей строкой: «Ну, смелее!..».

«Только не это!» – Внутри у Алексея будто что-то оборвалось. Стало мерзко и противно. Он сам не ожидал от себя подобной реакции, поэтому не сумел в первые секунды сдержать эмоции, а молодая женщина успела прочесть всё по его лицу. Её улыбка угасла.

– Я что, некрасивая? – тихо спросила она.

– Простите… – Он не знал, за что просит прощения, но чувствовал, что сейчас нужно поступать именно так. – Я люблю свою жену.

– Не морочьте мне голову, – без эмоционального оттенка очень ровно произнесла женщина. – Я знаю – вы не женаты.

– Браки свершаются на небесах… – Ничего другого он не смог найти для ответа.

– Налейте мне коньяку, – попросила она.

Алексей подошёл к столику, на котором стояли рядом с включенным в сеть ноутбуком две полные бутылки, открыл коньяк и налил в один бокал.

– Я буду пить одна? – Она подошла, села на диван и смотрела на него в ожидании.

– Я за рулём, – твёрдо проговорил он, возвышаясь над столом, над диваном и над всем, что сейчас происходило в номере полулюкс.

– Тогда я напьюсь, – решительно с вызовом бросила Нина Гаврилова, опрокинула в рот коньяк, словно водку, и поморщилась, прикрывая рот рукавом грубо и некрасиво, как заправский грузчик: – Закусить… там, в чемодане… шоколад… и апельсин.

Алексей шагнул к раскрытому чемодану гостьи и увидел большую плитку шоколада и пару апельсинов, лежащих поверх одежды. Он взял то, что просила Нина Гаврилова, и положил на столик прямо перед ней.

– Сядь, – попросила она, перейдя на «ты».

Он сел.

– Налей ещё.

Он налил.

– За хороших понимающих людей! – Нина опрокинула второй фужер конька.

Через минуту она стала заметно пьянеть, её взгляд наливался тяжестью. Но столичная гостья попросила наполнить бокал в третий раз. Алексей не стал перечить начальнице.

– За любовь! – она сама озвучила традиционный третий тост. Но вышло как-то неестественно, с надрывом.

Потом они сидели молча, слушая, как тихо работает телевизор.

– А Ольга у тебя – красавица, – немного растянуто произнесла Нина Гаврилова. – Завидую ей. А тут стараешься выглядеть, учишься, учишься, делаешь карьеру, рвёшь, чтобы хоть что-то заработать, а всё равно не везёт! Вот и тебе я не нравлюсь. А разве ж я не красивая? Где их, нормальных и богатых мужиков-то, берут? Чем я-то хуже каких-нибудь миллионерш? На иную посмотришь – уродина уродиной! А рядом с ней богатенький такой красавчик. Везёт дурам!.. Правильно говорят, что хороших мужчин разбирают ещё щенками…

Алексей возвращался домой с неприятным осадком на душе. Выслушав до конца исповедь пьяной женщины, ему всё же пришлось ещё раз отклонить её, уже менее настойчивую попытку оставить его в номере. Встречаться с ней снова он больше не желал.

На следующий день Алексей взял больничный лист, пожаловавшись на недомогание, и вышел на работу только после отъезда проверяющей.

Вернулись с отдыха родители. Они были крайне удивлены, не застав дома Ольгу.

Алексей, почти ничего не объясняя им, переехал в свою однокомнатную холостяцкую квартиру.

Жизнь входила в старое русло.