Русский с «Титаника» - Владимир Лещенко

Он упал боком. Падение отозвалось взрывом дикой боли, но упал он на руку, да и мешок на дне смягчил удар, а заодно и чьи-то объемистые телеса.

Голова пребольно стукнулась о банку, и окружающее потемнело…

– Что ты творишь! – вскрикнули у него над ухом. – Ты чуть меня не убил, грязный мужлан!

– Шлюпку едва не опрокинул! – поддержала молодая девушка в синем пальто поверх халата.

– Отстаньте от него. Я бы на его месте тоже прыгнула, – вступился за него решительный женский голос.

Юрий сел на дно. В первый момент ему показалось, что в шлюпке одни женщины.

Тут были пассажирки всех трех классов. Ветхие шали и поношенные юбки соседствовали с дорогими шляпками и японскими халатами. Одна дама средних лет могла похвастаться элегантным вечерним туалетом, шиншилловой горжеткой, в которую зябко куталась, вся вздрагивая. Многие были босиком и в ночных рубашках. Несколько женщин прижимали к себе детей, сидевших тихо, как мышки. Мужчин было всего трое – два левантинца и молодой испанец, который, ежась от холода, натягивал на уши берет. Было еще двое матросов – один сидел на корме, намертво вцепившись в румпель, другой, постарше, на носу, изображая впередсмотрящего.

– Гребите! – между тем загалдели пассажирки. – Гребите живее, а то еще кто-нибудь прыгнет!

Женщины похватали весла и принялись вразнобой грести. Вихляясь и покачиваясь, шлюпка медленно поползла прочь от корабля.

– Мистер, – к Юрию, перешагивая через скамьи, подобрался матрос – тот, что постарше. – Вам в море ходить не доводилось, больно ловко с канатами обращаетесь?

– Увы… – пробормотал стряпчий.

Его затошнило, наверное, из-за удара по голове. Или это морская болезнь? Но море спокойно…

– Разве что было дело… Ловил рыбу… на севере… У берега, правда…

Что дело происходило на реке, он уточнять не стал.

– Значит, грести умеете? – обрадовался моряк.

– Я сейчас… в плохой форме, дружище… – извинился Ростовцев, и здоровой рукой вытер кровь, стекавшую с разбитого лба.

– Да, скверно, – нахмурился матрос. – Хоть бы один кто-то понимал толком в морском деле…

– А вы тогда на что? – бросила через плечо одна из женщин, кажется, та, на которую он упал, и неловко взмахнула веслом. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам из-под платка.

Судя по выражению лица, она бы с большим удовольствием приложила бы этим веслом и моряка, да и Ростовцева.

– Я же смазчик, машинами занимался, чтоб хорошо колеса вертелись. А Тэдди, – махнул он в сторону скорчившегося на корме юноши, – он вообще ламповщик, следил, чтобы в аварийных фонарях масло и керосин были да фитили моль не сожрала!

– И какого черта ты полез в шлюпку тогда, раз ничего не умеешь?! – не унималась англичанка, судя по характерному акценту, из лондонских «кокни». – Струсил небось и смотался?!

– Я то чего? – пожал моряк плечами. – Мистер Лоу сказал принять командование шлюпкой, я и принял. Так что я теперь ваш капитан, и не надо на меня орать! – рявкнул он. – Обращаться ко мне: «мистер Ивенс»!

И сам рассмеялся от своей наглости.

Юрий снова вытер заливавшую глаза кровь.

– Разрешите, джентльмен, я вас перевяжу? – предложила сидевшая напротив девчонка лет шестнадцати. – Меня мама учила…

И, не стесняясь, оторвала полосу от подола своей ночной сорочки – хотя и ветхой, но чистой.

Он отошли примерно на полверсты…

«Титаник» еле заметно покачивался на слабой волне. Ровные ряды иллюминаторов лайнера все еще жутковато светились из-под воды.

Даже на расстоянии «Титаник» казался настоящим великаном, воистину морским титаном, в честь которых получил имя. Почти невозможно было поверить, что с таким кораблем могло случиться несчастье. Далеко над водой разносились веселые мелодии оркестра – музыканты старались вовсю. Должно быть, то был самый необычный концерт, какой можно представить.