Полиция - Ю Несбе

— Если записи сохранены на компьютере, то для того, чтобы удалить их с жесткого диска, недостаточно просто нажать на клавишу «Delete».

— Директива о хранении данных…

— Пытаться навсегда удалить файл — это то же самое, что пытаться удалить собачье дерьмо с подошвы кроссовка. Как, по-твоему, мы находим детское порно на компьютерах, которые извращенцы добровольно отдают нам, пребывая в уверенности, что все удалили? Поверь мне, я отыщу Валентина Йертсена, если он был на стадионе «Уллевол» в тот вечер. Предполагаемое время смерти Эрленда Веннеслы?

Они услышали шум сливного бачка.

— Между семью и половиной восьмого, — ответил Бьёрн. — То есть, иными словами, в самом начале матча, сразу после того, как Хенриксен сравнял счет. Веннесла в Маридалене должен был слышать рев стадиона, ведь он расположен не так далеко оттуда.

Дверь в ванную распахнулась.

— То есть он мог успеть приехать на матч сразу после совершения убийства в Маридалене, — проговорил Харри, застегивая последнюю пуговицу. — А приехав на стадион, мог предпринять нечто такое, чтобы окружающие его запомнили. Алиби.

— Значит, Валентина не было на том матче, — сказала Катрина. — Но если он все-таки там был, я просмотрю это чертово видео от начала до конца с секундомером в руках, на случай если он хотя бы оторвет задницу от сиденья. Алиби, задница такая!

В районе больших вилл было тихо.

Затишье перед потоком «вольво» и «ауди», которые вернутся домой, закончив рабочий день в корпорации Норвегия, подумал Трульс.

Трульс Бернтсен нажал на кнопку звонка и огляделся.

Красиво разбитый садик. Ухоженный. Для создания таких садиков у начальников полиции появляется время после выхода на пенсию.

Дверь открылась. Он выглядел старше. Тот же острый взгляд голубых глаз, но кожа на шее более обвислая, а осанка не такая прямая. Он был уже не таким внушительным, каким Трульс его помнил. Может, дело было в застиранной домашней одежде, а может, такими становятся, когда работа перестает держать человека в напряжении.

— Берентзен, Оргкрим.

Трульс показал свое удостоверение, будучи уверенным в том, что, если старик и сумеет прочитать фамилию Бернтсен, он подумает, что услышал то же самое. Ложь с возможностью отступления. Но начальник полиции кивнул, не взглянув на удостоверение:

— Я помню, что видел вас, да. Чем могу помочь, Берентзен?

Он не подавал никаких сигналов к тому, что собирается пригласить Трульса в дом. Это вполне устраивало Трульса. Их никто не видел, и посторонних шумов вокруг не было.

— Речь о вашем сыне. О Сондре.

— Что с ним?

— Мы проводим операцию по задержанию нескольких албанских сутенеров на рынке сексуальных услуг, и в связи с этим мы вели наблюдение за трафиком и производили съемки на Квадратуре. Нам удалось установить часть машин, увозивших проституток, и мы хотели вызвать их владельцев на допрос. Мы предложим им сократить срок в обмен на показания против сутенеров. Одна из сфотографированных нами машин имеет номерные знаки, зарегистрированные на вашего сына.

Начальник полиции поднял кустистые брови:

— Что вы такое говорите? Сондре? Исключено.

— Я тоже так считаю. Но все-таки хочу с вами посоветоваться. Если вы полагаете, что это недопонимание, что женщина, которая садится в машину, вполне возможно, и не проститутка вовсе, то мы уничтожим эту фотографию.

— Сондре счастлив в браке. Он воспитан мною, он знает разницу между «хорошо» и «плохо», поверьте мне.

— Конечно, я просто хотел удостовериться, что вы так же относитесь к этому делу.

— Господи, да зачем ему покупать… — человек, стоявший перед Трульсом, скривился, как будто раскусил гнилую виноградину, — секс на улице? А опасность заразиться? А дети? Нет, знаете.

— Тогда, кажется, мы сошлись во мнении, что нет смысла продолжать это дело. И хотя у нас имеются основания подозревать, что эта женщина — проститутка, ваш сын вполне мог одолжить кому-нибудь свою машину, фотографии водителя у нас нет.

— В таком случае у вас и дела нет. Нет, можете забыть об этом.

— Спасибо, мы поступим так, как вы советуете.

Начальник полиции медленно кивнул, внимательно изучая Трульса:

— Берентзен из Оргкима, правильно?

— Так точно.

— Спасибо, Берентзен. Вы хорошо поработали.

Трульс широко улыбнулся:

— Стараемся как можем. Удачного вам дня.

— Повтори, что ты сказал? — произнесла Катрина, глядя на черный монитор.

В мире за пределами Котельной наступила вторая половина дня, здесь же воздух был спертым от испарений человеческих тел.

— Я сказал, что в соответствии с директивой о хранении данных изображения людей на трибунах были удалены, — ответил Бьёрн. — И как видишь, я прав.

— А что сказала я?

— Ты сказала, что файлы как собачье дерьмо на подошве кроссовка, — сказал Бьёрн. — Их невозможно удалить.

— Я не говорила «невозможно», — ответила Катрина.

Четыре человека сидели вокруг монитора компьютера Катрины. Когда Харри позвонил Столе и попросил прийти, в голосе Столе в первую очередь послышалось облегчение.

— Я сказала, что это сложно, — говорила Катрина. — Но как правило, где-то находится их зеркальное отражение, которое умный компьютерщик способен отыскать.

— Или компьютерщица? — предположил Столе.

— Нет, — сказала Катрина. — Женщины не умеют парковаться в промежутке между машинами, они не помнят результатов футбольных матчей и не в состоянии научиться последним компьютерным новинкам. Для этого нужны странные мужики в футболках с эмблемами разных музыкальных групп, ведущие скудную сексуальную жизнь. Так повелось с каменного века.

— Значит, ты не можешь…

— Я несколько раз пыталась объяснить, что я не специалист по компьютерам, Столе. Мои поисковики добрались до файлохранилища Норвежского футбольного союза, но все видеозаписи оказались стертыми. А проникнуть глубже я, к сожалению, не могу.

— Мы сэкономили бы малость времени, если бы послушали меня, — заметил Бьёрн. — Что будем делать?

— Но я не сказала, что больше ничего не могу, — продолжала Катрина, по-прежнему обращаясь к Столе. — Я обладаю парочкой относительных преимуществ, таких как женское обаяние, неженская настырность и полное отсутствие стыда. А это может принести результаты в мире компьютерных маньяков. В общем, то, что однажды привело меня к этим поисковикам, раздобыло мне благожелательность одного индийского компьютерщика с псевдонимом Сайд Кат. И час назад я позвонила в Хайдерабад и послала его по следу.

— И?..

— И мы смотрим запись, — сказала Катрина, нажимая на клавишу.