Охотник - Тана Френч

Она чувствует себя так, будто находится где-то вне собственной жизни, словно расшаталась она в этой жизни в то самое утро, когда сюда вернулся отец, а теперь последняя ниточка лопнула и Трей плавает совсем где-то вне. Руки ее, когда режут картошку или складывают одежду, смотрятся так, будто они чьи-то чужие.

О том, что скучает по Келу, она не думает, просто ходит с этим весь день, как со сломанной щиколоткой, и ложится с нею же спать по ночам. Ощущение знакомо. Через день-два до нее доходит, что так же она себя чувствовала, когда ушел Брендан.

В ту пору Трей не могла с этим жить. Оно поедало ей ум целиком, ни для чего другого места не оставалось. Теперь она старше и выбрала это для себя сама. Она не вправе жаловаться.

Кел ждет Трей. В холодильнике полно добавок к пицце, а жестянка с лучшей морилкой уже замешана и готова к работе, словно Трей может как-то учуять это и притянуться. По его представлениям, о них с Леной Трей уже должна была услышать, хотя он даже не начинает догадываться, как Трей к этому отнесется. Хочет сказать ей правду, но для этого им надо увидеться.

Вместо Трей объявляется Нилон — топает по подъездной дорожке, костюмный пиджак на руке, рубашечные рукава закатаны, пыхтит и отдувается. Кел, предупрежденный Драчом, ждет на пороге.

— День добрый, — говорит. Не может не сердиться на Нилона — за мучительный приступ надежды, когда Драч подскочил и двинулся к двери. — Пешком в эту жару?

— Есусе, нет, — говорит Нилон, утирая лоб. — Я б расплавился. Оставил машину эту на дороге, где ваши птицы на нее опять не насрут. У вас терпения больше, чем у меня, я б тех гаденышей уже перестрелял.

— Они тут были раньше меня, — говорит Кел. — Стараюсь с ними не ссориться. Стакан воды вам, может? Чая со льдом? Пива?

— Знаете что, — говорит Нилон, раскачиваясь на каблуках, и на лице его возникает озорная ухмылка, — я б раздавил банку пива. Ребята пусть чуток без меня повозятся. Разницы не уловят.

Кел усаживает Нилона в Ленино кресло-качалку на крыльце и уходит за парой стаканов и двумя банками «Бада». Он будь здоров как понимает, что Нилон просто для того, чтоб закидываться холодным и лясы точить у Кела на крыльце, в таком расследовании перерывчик устраивать себе не стал бы, и Нилон должен понимать, что Кел это понимает. Мужику что-то надо.

— Будем, — говорит Нилон, чокаясь своим стаканом с Келовым. Пьет за открывающийся отсюда вид — ласточки шныряют туда-сюда между золотой стерней полей и палящим синим небом. — Боже, как классно все равно. Вы-то, понятно, привыкли, а мне тут как в отпуске.

— Место красивое, — говорит Кел.

Нилон стирает пену с губы и расслабляется в кресле. С тех пор как Кел его в последний раз видел, Нилон отрастил легкую щетину «соль с перцем» — аккурат чтобы смотреться помятым и безобидным.

— Есусе, до чего удобная у вас эта штукенция. Я ж усну в нем, если не прослежу.

— Приму как комплимент, — говорит Кел. — Сам его делал.

Нилон вскидывает брови.

— Точно, вы ж говорили насчет столярных дел. Отличная работа. — Он снисходительно поглаживает подлокотник как нечто милое, но незначимое. — Слушайте, я не такой ленивый, каким кажусь. Я тут по работе. Прикинул, что вы не возразите против новостей по делу. И, буду с вами честен, я б не возражал против мнения из внутреннего источника. Типа местного консультанта.

— Рад буду помочь, — говорит Кел. Чешет Драчу голову, чтоб тот угомонился, но Драчу все еще неймется — он взбудоражен посетителем; убегает через двор и ворота на выгон — донимать ласточек. — Не уверен, правда, много ль от меня пользы.

Нилон машет на Кела рукой, будто тот умаляет свои заслуги, и отхлебывает пиво.

— Дружка того фамилия была не Рашборо, — говорит он. — Об этом вы уже догадались?

— У меня были сомнения, — говорит Кел.

Нилон лыбится.

— Так и знал. Унюхали душок, а?

— Я не был уверен, — говорит Кел. — И кто же он был?

— Парня звали Теренс Блейк. Не особо славный малый. Из Лондона, как сам и говорил, Мет[59] его на заметку взял уже какое-то время назад. Водились за ним кое-какие делишки по части отмывки денег, что-то там со шмарами — разнообразил он свой портфель, Терри-то. Не то чтоб большой человек, но крепкую маленькую организацию он себе сколотил.

— Ха, — говорит Кел. С каждой минутой делается все настороженнее. Нилон все это сообщать ему не должен. — И Джонни Редди был из его пацанов?

Нилон пожимает плечами.

— Его у Мета на радарах нет, но это ничего не значит, если он болтался где-то с краю, они могли его упустить. Джонни говорит, он об этом понятия не имел. Насколько помнит, славный парняга по имени Киллиан Рашборо разговорился с ним в пабе, Джонни заикнулся при нем, что собирается в Арднакелти, и Рашборо смерть как захотелось повидать это место. Джонни потрясен, вот как есть, что это все неправда. Потрясен.

Кел не спрашивает, верит ли Нилон в это — отчасти или целиком. Он понимает условия их разговора. Ему позволительно спрашивать о фактах, хотя ответов он может и не получить — или не получить правдивых. Расспрашивать Нилона о его соображениях означает зарываться.

— Есть у Блейка тут связи? — спрашивает Кел.

— Рыбак рыбака, — одобрительно говорит Нилон. — Я задался тем же вопросом. Ни единой, насколько нам удалось выяснить. Вся эта тема с его бабкой отсюда — херня, он англичанин до мозга костей. В этой стране раньше не бывал ни разу, по нашим сведениям.

Ритмы Нилона со всей их привычностью отвлекают Кела, приходится встряхнуться, чтобы прислушиваться к словам. Если б Кел об этом задумался, он бы ожидал, что следователь-ирландец общаться будет не так, как те, кого Кел когда-то знал. Выговор другой, жаргон и устройство фраз, но прямолинейные, напористые ритмы под всем этим — те же.

— Оно, может, как раз его сюда и привело, — говорит Нилон, склоняя голову набок и разглядывая свой стакан. — Все эти мелкотравчатые замуты, вечно какая-то грызня. Используют любителей, бестолковый молодняк, и молодняк тот либо проебывает все, либо бычить начинают друг на друга; оглянуться не успеешь, а уже на руках у тебя драчка. Блейку, может, надо было свалить куда-нибудь ненадолго. Нарвался на Джонни, как Джонни и говорит, и решил, что Арднакелти ничем не хуже других мест. Из того, что мне про него рассказали, это в его стиле. Он был непредсказуемый, вытворял что в голову взбредет. Неплохой подход — в таких делах, как у него. Если в поступках у тебя нет логики, никто не сможет тебя опередить.

Кел говорит:

— То есть кто-то мог за ним сюда податься. — Если Нилон двигается в этом ключе, значит, он на байку Трей упора не делает. Кел с радостью услышал бы, что Нилон нашел какую-нибудь причину отмахнуться от нее как от несообразной, однако дать Нилону понять, что