Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

Этот бар был идеальным местом, чтобы спрятаться.

Он стоял на берегу озера среди кедров и был хорошо из­вестен лишь местным жителям. Наверняка сюда иногда за­бредали рыбаки, но едва ли заезжали туристы или любите­ли гольфа из загородного клуба. Для них бар был не слиш –ком модным. Клиентура состояла в основном из строителей, ковбоев и байкеров. Служащий, «белый ворот­ничок», чувствовал бы себя чужим в этом заведении, так что Брэдли Армстронг мог рассчитывать на то, что знако­мых он не встретит.

Скорлупа от орехов хрустела под ногами, пока Брэдли шел к стойке. Помещение освещала одинокая неоновая реклама пива. Низко висящие над бильярдными столами лампы давали кое-какой дополнительный свет, но его при­глушал табачный дым.

Из старенького телевизора в углу неслись песни в стиле кантри. Посетители пили пиво из бутылок, чистое виски или текилу. Именно ее заказывала девушка у стойки, когда туда подошел Брэдли.

Он сразу же узнал ее. Ее появление именно здесь было для него знаком свыше. Теперь Брэдли понял, что посту­пает правильно.

Перед ней стояли два пустых стаканчика из-под текилы, и Армстронг махнул бармену, чтобы тот принес еще две порции.

– Одну для меня, другую для леди с кольцом в соске. Девушка повернулась к нему:

– Откуда ты… О, привет. Мы встречались пару вечеров назад, верно?

Брэдли улыбнулся:

– Я рад, что ты помнишь.

– Ты тот парень с порножурналами, – уточнила она. Он напустил на себя обескураженный вид.

– Я-то думал, что ты запомнишь меня благодаря другим выдающимся качествам.

Она облизала верхнюю губу и хихикнула:

– Об этом я не забыла.

– Я не думал, что встречу тебя здесь, – заметил Брэд­ли. – Ты девушка высшего класса.

– Раньше я сюда заглядывала. – Она грызла орешки. – Пока не начались тусовки «Секс-клуба». – Бросив скорлу­пу на пол, она отряхнула руки. – Ты тоже не очень-то вписываешься в эту обстановку.

– Думаю, сама судьба свела нас снова.

– Клево, – одобрила она.

На ней было столько косметики, что она выглядела до­статочно взрослой, чтобы ей наливали спиртное. Либо бармен решил, что она уже совершеннолетняя, либо ему было плевать, что ей еще нет восемнадцати. Он поставил перед ней и Брэдли заказанную текилу.

– За что выпьем?

Она закатила большие карие глаза к потолку, словно ответ мог быть написан на закопченной побелке.

– Как насчет пирсинга? Наклонившись к ней, Брэдли прошептал:

– У меня сразу встает, как только подумаю об этом. Ему подумалось о том, насколько все это стало легко.

Черт побери, неужели матери больше не предупреждают дочерей, чтобы те не разговаривали с незнакомцами? Не­ужели не говорят, чтобы девушки никуда не ходили с по­сторонними мужчинами? Куда катится мир? Брэдли вдруг испугался за своих дочерей.

Мысль о семье сбивала игривое настроение, поэтому он загнал ее поглубже и заказал еще текилы.

Выпив, они решили уйти. Он глумливо ухмыльнулся, глядя на парней возле бильярдных столов. Эти крутые ре­бята с татуировками на руках и ножами у пояса позавидо-валм ему. Брэдли преуспел там, где им не обломилось. Воз­можно, потому, что у него чистые волосы.

– Тебя ведь зовут Мелиссой, правильно? – спросил Брэдли, открывая девушке дверцу машины.

Ее блестящие от ярко-красной помады губы дрогнули в улыбке. Ей явно понравилось, что он запомнил ее имя.

– Куда мы едем? – спросила она.

– Я снял комнату.

– Супер!

Как все до смешного просто.

Брэдли понимал, что поступает не слишком разумно, выходя вечером на улицу. Но он не мог оставаться взапер­ти, иначе он бы просто сошел с ума. Домой вернуться он тоже не мог. Весь день Тони звонила ему на сотовый с ин­тервалом в пятнадцать минут, оставляла сообщения на автоответчике, умоляла приехать. Говорила, что полицей­ские хотят с ним только поговорить. Ну да, конечно, так он и поверил. Разговаривать они с ним начнут, только когда он окажется за решеткой.

Брэдли не отвечал на звонки и не звонил жене сам, дога­дываясь, что полиция попытается разыскать его сотовый через спутник. Он слышал, что тело Джейни нашли. Слова репортера о том, что будет проведено вскрытие, едва не убили его.

Армстронг бегал по комнате, проклиная, осыпая руга­тельствами всех – жену за то, что не понимала его; Джей­ни за то, что была такой соблазнительной, и он не устоял; даже свою мать за то, что она сурово наказывала его в дет­стве, если заставала мастурбирующим.

На самом деле Брэдли не помнил ничего подобного, но психологи спрашивали его во время сеансов терапии, не наказывали ли его, и Брэдли отвечал утвердительно, потому что этого от него ждали. Этим легко было объяснить его пагубное пристрастие.