Она уже мертва - Виктория Платова

Стрекоза.

Красотка-девушка.

Это было слишком. Даже для дома, от которого Белка уже успела получить несколько неприятных сюрпризов, включая комнату-ловушку и исчезнувшее невесть куда тело Али. Или той, что выдавала себя за Алю.

Это было слишком.

И только теперь Белке стало страшно по-настоящему. Сегодня утром (неужели только сегодня, каким же длинным оказался день!) она уже получила весть от красотки-девушки. Или это было вчера? Теперь и не вспомнить толком. Но засушенная стрекоза была предназначена Белке, никому иному. И вот теперь она снова столкнулась с «красоткой-девушкой» – в неурочное время, в межсезонье, вдали от ареалов, где обитают эти стрекозы.

Белка и есть «красотка-девушка».

Бессмысленная стрекоза, оказавшаяся не в то время и не в том месте. Она повелась на приторно-сладкий запах ожидания Сережи, и теперь наступает расплата – за легкомыслие, за так и не изжитую привязанность, за… за… Мало ли за что можно наказать Белку? Она совершила массу глупостей в своей жизни, она отвергла любовь замечательного стамбульского парня и многих других замечательных парней. И променяла жизнь с ними на смерть в недрах дома, так похожего на венерину мухоловку.

На непентес.

Смерть?

Возьми себя в руки, трусюндель! Тебе никто не угрожает, ни единой души вокруг. А все происходящее – просто шутка. И достаточно зажмуриться, как в детстве, чтобы выключить свет во всем мире. Или хотя бы в одном отдельно взятом доме. А потом широко распахнуть глаза – и – оп-ля! – вот они, разноцветные смешные колпачки, воздушные шары и свистки из бумаги. И самодельный плакат: «Ловко мы тебя разыграли, Белка?!»

Шило, Ростик, МашМиш, где же вы?…

Как бы то ни было, Белка не может позволить себе роскошь бегать по дому, кричать как оглашенная и пугаться собственного отражения в стеклянных поверхностях. Иначе завтра (завтра обязательно наступит, не может не наступить) она станет всеобщим посмешищем. Героиней семейных анекдотов, а это вовсе не входит в планы популярной и востребованной обществом журналистки Полины Кирсановой. Пусть им будет кто-нибудь другой. Но не она.

– Хотите поиграть со мной в прятки? – крикнула Белка. – Ну, ладно. Тогда я иду искать.

Оказавшись в гостиной, она с самым независимым видом подошла к окну. Отодвинуть широкую створку не составило труда, но за ней Белку ждало разочарование: железные жалюзи даже не думали поддаваться. А все попытки найти механизм их подъема оказались тщетными. Наверное, они опускаются со стороны улицы – не слишком умное решение, оно добавляет живущим здесь ненужные хлопоты. Промаявшись с окнами добрых пять минут, Белка вдруг вспомнила о плане дома. Кажется, там был второй выход на улицу, черный ход для садовников, чистильщиков бассейна и приходящей прислуги – кто-то же содержит этот дом в порядке?…

Чтобы добраться до второго выхода, нужно пройти по коридору, в который выходят несколько дверей. Комнаты за ними обозначены на плане как «кладовая № 1», «кладовая № 2», «гладильная», «прачечная» – самый настоящий технический этаж. Есть еще одно помещение, не помеченное никак, – лишь аккуратно заштрихованное.

Не там ли находится аппаратная?

Миновав обе кладовых и прачечную, Белка сделала остановку возле «заштрихованной» комнаты и даже взялась за ручку. Дверь с готовностью приоткрылась, но войти внутрь, в темноту, она так и не решилась.

Сначала – черный ход, а потом все остальное.

…У черного хода ее поджидало сразу две неожиданности – во-превых, обнаружились пропавшие вещи: дождевик и ботинки. Дождевик висел на вешалке перед дверью, заметно выделяясь среди поношенных, без опознавательных знаков спецовок (чистильщики бассейна?), зеленого комбинезона (садовники?) и легких летних курток (приходящая прислуга?). Была и еще одна куртка, которую Белка тотчас узнала: видавшая виды одежка Шила, жучиные подкрылья. Как ни странно, эта дурацкая потертая куртка обрадовала Белку больше, чем собственные ботинки и дождевик. Загадка с исчезновением вещей разгадана: это Шило прихватил их из прихожей и перенес сюда, чем заставил ее понервничать. Все говорит в пользу не слишком умной детской шутки, которая чересчур затянулась. Пора, пора положить ей конец!

Белка (скорее машинально, чем преследуя какую-то цель) обшарила карманы куртки и… за порванной подкладкой обнаружила телефон! Тот самый, который так тщетно искал ее архангельский братец, – «Нокию» девятьсот лохматого года выпуска, с расколотым дисплеем и самой примитивной графикой. Подобные телефоны вышли из обращения несколько лет назад, а этот еще и с трещиной! Чтобы быть так привязанным к убогому аппарату, нужно иметь веские основания! На Белкин непросвещенный взгляд таких оснований не было. Ведь что обычно хранит любой человек? – Фотографии и письма.

Ни одной фотографии не нашлось в телефоне, ни одной эсэмэс. В записной книжке – не больше сотни фамилий и прозвищ, иногда встречаются пояснительные комментарии, что-то вроде: рыбалка, колеса, областное РОВД, катер, все по десять, стрелка в Пур-Наволок, гнездо мудозвонов, бухло (опт), летняя резина. Имена в основном мужские, но попадаются и женские, весьма специфические: Лена-пудель, Катя-сиськи, Лена-маленькая, Лена-мухомор, Юля-кимоно. Свиток этих прекрасных имен под уздцы приводит сразу к двум выводам:

1. Шило крышует один из подпольных архангельских борделей;

2. Самое популярное имя в Архангельске – Лена.

В ворохе чужих имен Белка обнаружила знакомые: Ростик, Маш, Тата, Миккель. При этом Маш шла с припиской «марамойка», Миккель – «пень с глазами», а Тата – «суши весла!». Последнее, видимо, никак не связано с рыбалкой или катером, это всего лишь эмоциональная реакция на красоту художницы. Или на ее характер. Белка сразу же вспомнила вчерашнюю пикировку Маш и Таты и последовавшие за этим обвинения в том, что Шило иронически относится к своим родственникам. Он не общался с ними много лет, тогда откуда возникли все эти телефоны?

Они обменялись телефонами еще до приезда Белки, а та просто опоздала к бесплатной раздаче персональных данных, другого объяснения нет.

Копаясь в телефоне старлея Геннадия Кирсанова, Белка не испытывала никаких угрызений совести: не она затеяла эту дурацкую игру. В прятки, в фальшивые убийства и бог знает во что еще. В этой игре – каждый за себя и действует по своему усмотрению. Но каким образом Шило не заметил телефона, который все это время был с ним?

Все дело в прохудившемся кармане. «Нокия» выскользнула из него и завалилась за подкладку; даже карман ему зашить недосуг, бедный-бедный Шило!

Злодей Шило!

Ему таки удалось напугать Белку, хотя и ненадолго. А за дурацкие шутки с венериной мухоловкой и ее хищными собратьями он заслуживает самой настоящей головомойки. И Белка обязательно устроит ее, когда доберется до смешных разноцветных колпачков.

Последний раз взглянув на дисплей телефона (сеть так и не появилась), Белка зашнуровала ботинки и подошла к двери, украшенной огромной щеколдой-задвижкой. На то, чтобы отодвинуть ее, и двух секунд не потребовалось, но дальше этой нехитрой манипуляции дело не пошло. Дверь и не думала поддаваться, как будто снаружи ее что-то подпирало.