Дом плоти - Стюарт Макбрайд

— Произносится «Гири» — это такое местечко около Инверури. Элизабет Николь работает… работала там.

— Гири? — Фолдс прошелся по комнате, собирая грязные чашки. — Если честно, я задержался еще и потому, что дорожные знаки расставлены так, чтобы люди ощущали себя полными идиотами… — Последние слова он договаривал уже дверью.

Логан попытался дозвониться Ренни на мобильный.

Бряканье посуды, скрежет приборов по тарелкам, ругань и, наконец, голос констебля:

— У меня обед, понятно?

— Джимми и Келли Николь.

— Я имею право пообедать, а? Даже серийные убийцы обедают.

— Ты их нашел?

— Нет. Перепробовал все варианты написания, но в компьютере таких нет. Нет и в списках избирателей. Может, они эмигрировали, потому что кто-то не давал им спокойно съесть рыбный пирог?

Логан отключился и попробовал сам. Ренни не врал — в полицейском компьютере не было никаких следов Джимми и Келли Николь.

Тогда он расширил поиски, попробовав найти данные о рождении Элизабет, но компьютерная база не распространялась так далеко. Может, поискать подробности о ее родителях? Мунро сообщила их имена — Эдвард и Шейла, — когда связывалась с участком в последний раз. Это было днем в четверг. Возможно, сразу после звонка Мясник ее и схватил.

Если верить компьютеру, Эдвард и Шейла Николь погибли в автокатастрофе в 1970 году. Так что никаких тебе…

Эдвард и Шейла, автокатастрофа… Логан откинулся на спинку стула и попытался сообразить, почему это звучит как-то знакомо. Что-то связанное со Стил и Алеком… и с фотографиями мертвых людей на стене. «Они с женой удочерили девочку из неблагополучной семьи…»

Логан схватил телефон и лихорадочно начал искать в блокноте данные того маленького старичка, который водил их по Тринити.

Представитель гильдии мясников взял трубку после четвертого звонка.

— Йен Мортон слушает. — Знакомая напевность файфширского акцента.

— Мистер Мортон? Это сержант Макрай, мы с вами встречались на прошлой неделе. Помните, вы мне рассказывали о своем учителе…

— Да, конечно, сержант Макрай. Я слежу за этим делом по газетам. Какой кошмар, верно?

— Ваш учитель Эдвард, а фамилия?

— Николь. Эдвард Николь. — Пауза. — А что?

— А девочку как звали?

— Элизабет. Очаровательная девочка, она была на нашей серебряной свадьбе и…

— Элизабет когда-нибудь говорила о брате и сестре?

— У нее не было… А… вы имеете в виду до того, как ее удочерили? Она мучилась ночными кошмарами из-за своего братца. Прекрасно помню, как Эдвард рассказывал, что девочка просыпалась с криком. Из этого я сделал вывод, что парень пошел по стопам своего… Как это теперь называют? Биологического отца? У нее было довольно трудное детство, так что…

— Вы не знаете ее старую фамилию?

Старик начал немного волноваться:

— Я… я не могу… послушайте, к чему это все?

— Это очень важно.

Вздох.

— Мне кажется, у нас это где-то записано, но….

— Вы не могли бы выяснить для меня?

— Что? Ну… мне пора на прием к педикюрше…

— Я думал, вы всегда хотели помочь в расследовании убийства.

В мелодичном голосе Йена Мортона неожиданно зазвучала решительная нотка:

— Да, конечно. Не беспокойтесь, вы можете на меня рассчитывать. И плевать на мозоли!

Старейший представитель гильдии мясников свое слово сдержал. Он перезвонил через двадцать минут. Голос был сбивчивый.

— Пришлось… пришлось покопаться в архивах… Просмотреть все стенограммы за… за 1996 год. — Он немного помолчал.

— Мистер Мортон? Вы в порядке?

— О… простите, у меня что-то с горлом. Ангина, да… В записях значится, что Эдвард Николь удочерил дочь человека по имени Джеймс Сотер. Он не был членом нашего Объединения, но работал на скотобойне помощником мясника. — Еще одна пауза, но на этот раз Логан услышал в отдалении шипение ингалятора. — Здесь сказано, что с ним произошел несчастный случай на производстве — он попал под зубцы и потерял большую часть руки. Совет побеспокоился об Элизабет, и Эдвард ее удочерил.

Логан торопливо записывал в блокнот.

— А что насчет ее сестры и брата, что с ними случилось?

— Здесь сведения только про Элизабет.

— Большое спасибо, вы мне очень помогли. — Логан уже собрался отключиться, но вдруг сообразил, что не успел задать еще один вопрос: — А на какой скотобойне работал этот Сотер, как она называлась?

— Это была новая скотобойня. Как же… память отказывает… где-то в Терриффе… Ну, во всех газетах было…

— Скотобойня «Алаба»? — Бинго.

— Ага, точно она. Никогда не понимал, почему они не могли написать слово «Алба»[6]правильно? Кто-нибудь должен же был сделать им замечание.

Логан ворвался в кабинет старшего инспектора. Бейн и начальник полиции Фолдс беседовали, а маленький толстый Алек играл крышкой от объектива — снимал, надевал, снимал, надевал…

Фолдс улыбнулся и протянул сержанту чашку чаю. Холодного.

— А… как раз вовремя. Я бы хотел услышать твое мнение…

— У нас есть подозреваемый.

— Ух ты! Подожди, не сразу… — Алек нажал на кнопки и пошуровал с фокусом. — Ага… Мотор!

Бейн сердито взглянул на него:

— Я что сказал вам по этому поводу?

— Ох, простите, привычка…

— Джимми Сотер, брат Элизабет Николь. Их отец работал на скотобойне в Терриффе. Возможно, он рвался поквитаться с сестрой…

— Что?

— Мать их бросила, отец потерял руку в результате несчастного случая на производстве. Об Элизабет позаботились, ее удочерили. Девочка жила в любящей семье, ему же пришлось остаться дома с отцом-алкоголиком.

Логану не понадобилось много времени, чтобы раскопать некоторые подробности из биографии папочки: антиобщественное поведение в пьяном виде, нападение с нанесением увечий, угроза для ребенка, пара случаев того, что в полиции называют «домашние неурядицы», — в протоколе, в частности, фигурировала сковорода с горячим жиром от бекона. Неудивительно, что мать сбежала. Вот только стыд и срам, что она не взяла с собой детей.

— Этот Джимми Сотер раньше привлекался?

— Не знаю. — Логан огорченно развел руками. — Нигде не мог его отыскать. Возможно, его тоже усыновили и у него теперь другая фамилия. Я посадил Ренни проверять все детские дома в Грампиане, может, найдет что-то о нем, Элизабет и их сестре Келли.