Последняя любовь президента - Андрей Курков

Киев. Ноябрь 2004 года.

Уже третий раз, специально приходя попозже с работы домой, я застаю одну и ту же картину. За столом в гостиной сидят Светлана и Жанна. Пьют чай с коньяком. Молчат. Я здороваюсь и ухожу в свой кабинет. Садиться к ним за стол не хочется. Помолчать я могу и сам. В кабинете я сразу по возвращении из Цюриха оборудовал себе временную спальню. Тут у меня диванчик справа от письменного стола и напротив книжного шкафа. Я завариваю себе мятный чай – и чего это ко мне привязался этот мятный аромат?

Сажусь за свой стол, вытаскиваю из портфеля принесенные с работы бумаги и лениво просматриваю их. Но внимание мое не задерживается на этих рабочих записках. Внимание мое где-то там – между кабинетом и столом в гостиной, где-то в коридоре, по которому надо пройти, чтобы попасть из гостиной сюда. Дверь в кабинет я оставил приоткрытой. Вчера и позавчера, когда я ходил в ванную чистить зубы и умываться перед сном, Светлана и Жанна все еще сидели за столом в гостиной и обе плакали.

В первый вечер я остановился на мгновение возле Жанны и принюхался. Меня вдруг удивило отсутствие в воздухе запаха ее излюбленных духов. Воздух был стерилен, он не имел никакого запаха, и я, пожав плечами, в недоумении ушел на кухню. И вот уже третий вечер Жанна сидит у нас. И третий вечер от нее не исходит тот, знакомый мне, провоцирующий внимание аромат. Может, у нее просто кончились духи?

Около одиннадцати я чувствую усталость. Пора спать. За окном мерзкая осенняя изморось и холод. Я, наверное, только двадцать секунд пробыл вечером на улице – пока выходил из машины и заходил в парадное, – но эта неприятная погода словно сразила меня наповал. Кожей я ощутил холодную болотную влажность. Хоть бы быстрее зима, подумал я.

Светлана и Жанна снова сидят и плачут. Плачут негромко, прильнув друг к другу. Бутылка коньяка «Коктебель» уже пуста. Правда, это была маленькая бутылка, скорее, бутылочка. Я прохожу мимо них в ванную комнату, потом обратно. На меня – ноль внимания.

Интересно, а когда Жанна уходит домой? Или она ночует тоже у нас?

Вряд ли. Утром же я ее не вижу. А сплю я чутко и дверь в кабинет-спальню оставляю приоткрытой. На всякий случай. Меня очень беспокоит Светлана, но что-то останавливает меня от возвращения в нашу общую спальню. Я, наверно, смог бы просто спать рядом с ней. Но бывают моменты во сне, когда героем сновидения становится женщина, спящая рядом. И ты ее обнимаешь и любишь во сне, перед тем как проснуться и обнять ее наяву. Нет, я ее обнимаю и сейчас. По утрам, когда ухожу на работу. Но это объятия сочувствия, а не страсти или любви. Должно пройти время. Она перестанет плакать, и тогда прежние страсть и желания оживут и напомнят о себе. Пока же даже в ее взглядах в мою сторону я вижу то чувство вины, то осторожность.

Я купил себе гуманный будильник. Он не звенит, а попискивает. В семь утра я уже набрасываю халат, завариваю кофе. Заглядываю в спальню. Светлана спит на животе. Ее голова накрыта подушкой. Одна рука протянута на другую сторону широкой кровати, туда, где раньше спал я. Может, я ей снился? И она искала меня во сне?