Последняя любовь президента - Андрей Курков

Сперва он сидел тихо, но после трех стопочек бренди разговорился и регулярно сыплет анекдотами из жизни психушки.

– А этот знаете? – снова подпрыгивает он от нетерпения рассказать очередной анекдот. – Спрашивают у зэка: «За что сидишь?» А он: «А мы в психушке демонстрацию ко дню рождения Ленина организовали с лозунгами "Ленин с нами, Ленин среди нас!"».

Отец Василий усмехается широко и медленно, не отвлекаясь от куриной ноги. Мама смеется, а Димка просто хохочет.

– Это ведь правда! – говорит он. – Мне санитар говорил, что если в психушке нет двух Лениных, Горбачева и Наполеона, то главврача лишают премии и отправляют на повышение квалификации!

Я смотрю на Димку. И не могу понять: что он делает в психушке? Если для того, чтобы он вел себя совершенно нормально, его стоит лишь посадить за стол, то что это за болезнь такая?

После праздничного ужина мы дружно моем и вытираем посуду. Жора Степанович так и не появляется. Ну и слава богу, думаю я.

Когда все разложили по местам и даже ресторанную плиту почистили, хотя грязь и жир на ней были не «нашего производства», мама просто так, инстинктивно, заглянула в одну из кухонных тумбочек. И замерла.

Тумбочка оказалась полной консервов. Польские паштеты, рижские шпроты, консервированные ананасы.

– А это куда? – спросила мама, оглянувшись и найдя меня взглядом. – Ты сказал, что завтра новые хозяева придут?

Я кивнул.

Но она так и осталась стоять перед открытой тумбочкой. Мне стало неудобно.

– Давайте заберем, – предложил я.

Главврач переглянулся с Димкой.

– Может, мы заберем? – спросил Димка. – Для больных…

– Ты что, с ума сошел? – Мама бросила на него удивленный взгляд. – Мало мы с Сережей тебе привозим? Нет, давайте поделим. Все равно ведь растащат!

И она посмотрела на меня, требуя взглядом, чтобы я поддержал ее доводы.

И мы поделили консервы. Почти поровну. Просто количество их было нечетное. Двадцать семь банок не делились на пять без остатка. Остаток, то есть две банки ананасных долек в собственном соку, забрал я, чтобы угостить соседей по коммунальной квартире.

– Да, они заслуживают, – согласилась мама.

– Извините, – уже на выходе из ресторана обратился к маме главврач. Я подбирал ключ к замку, чтобы окончательно запереть уже чужую собственность, а они ждали меня рядом. – Не могли бы мы с Димой у вас заночевать? Я живу в Боярке. Электрички уже не ходят.

Голос главврача был настолько жалобным, что я обернулся.

– У нас ма… – начала было говорить мама, но я ее перебил.

– Пойдемте ко мне, – предложил я главврачу. – Тахта, правда, старая. Пружины выпирают, но спать можно.

Пока я говорил, взгляд мой с удивлением упал на дорогую дубленку главврача и на особые, тоже не дешевые, полусапожки.

Я представил себе, как стыдно, должно быть, напрашиваться на ночлег к почти незнакомым людям человеку, который одевается лучше и дороже тех, к кому напрашивается. Или, может, это ему родственники пациентов подарили? Ведь за три таких дубленки можно купить однокомнатную квартиру в Киеве или даже домик в Пуще-Водице! И тогда не было бы проблем с электричками!

– А вы далеко живете? – спросил он.

– Нет, двадцать минут пешком.

Отец Василий, чинно попрощавшись, удалился в слабо освещенную темень родного ночного города. А маме удалось поймать машину.

– Хорошие у вас и брат, и мама, – произнес главврач, когда мы остались одни.

– Извините, а как вас зовут? – спросил я.

– Игорь Федорович.

Мы шли по мокрому блестящему асфальту. Дождь прошел вечером, пока мы сидели в ресторане. А теперь было сухо, хотя воздух, пропитанный влагой, напоминал о дожде. То у меня в кульке, то у главврача глухо стукались друг о друга консервные банки.

– Игорь Федорович, – я обернулся к нему на ходу, – а как вы считаете, Дима действительно болен?

– Я бы не использовал слово «болен», – спокойным голосом ответил он. – Его личное отношение к действительности не совпадает с отношением большинства. При этом ему неприятно, что он отличается от остальных. Поэтому у нас ему уютнее. У нас, кстати, и публика пообразованнее, никто никому не хамит…

При последних словах главврач на ходу заглянул мне в лицо. И взгляд его уколол меня своей мгновенной пристальностью. Возникло ощущение, будто он попробовал между делом поставить мне диагноз.

«Да здоровый я, здоровый! – чертыхнулся я мысленно. – И отношение мое к действительности совпадает с отношением большинства! И хамить я умею, и от чужого хамства не скисаю! Так что не надо мне рекламировать ваш психзаповедник!»

– Вы бы почаще приезжали к Диме, – произнес через несколько минут Игорь Федорович. – Он вас любит.

– Постараюсь, – кивнул я на ходу. – Как раз без работы остался…

– А какое у вас образование? – заинтересованным тоном спросил главврач.

– Не медицинское. Я еще учусь, на заочном. В институте легкой промышленности.

– Ну-у, – протянул Игорь Федорович. – Если будут проблемы. У нас всегда есть вакансии. Платят, правда, мало.

– Я подумаю, – пообещал я.

Но думать не стал. Только посмеялся мысленно над серьезной заботливостью главврача. И подумал, что его отношение к действительности явно отличается от моего.