Черный лед - Майкл Коннелли

Лежа на песке, он поднял голову и увидел, как бык, будто тренированный атлет, круто свернул влево и занялся Рамосом. Тот все еще стрелял, и Босх заметил, как блестит лунный свет на медных гильзах, выбрасываемых отражателем пистолета. Расстояние было совсем небольшим, но пули не остановили яростной атаки. Они даже не заставили животное замедлить бег. У Рамоса между тем кончились патроны, но он все еще нажимал на спусковой крючок и Босх слышал сухие щелчки спускового механизма.

Последний крик Рамоса был невнятным и громким. Бык ударил низко, почти по ногам, и сразу же взмахнул мокрой и блестящей от крови шеей, подбросив человека высоко в воздух. Как в замедленной съемке, Рамос перевернулся вокруг своей оси и упал на землю головой вниз.

Расправившись с одним из своих врагов, бык попытался затормозить, но инерция огромной массы и попавшие в него пули сделали свое дело. Утратив контроль над своим телом, животное покатилось по траве и песку. С трудом поднявшись на все четыре ноги, чудовище повернулось и изготовилось к новой атаке. Видя это, Босх быстро пополз на четвереньках к брошенному револьверу. Он успел схватить его и прицелиться, когда передние ноги быка задрожали и подогнулись под неимоверной тяжестью могучих мышц. Эль-Темблар ткнулся головой в землю, потом медленно повалился на бок. Некоторое время он лежал неподвижно, и только грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Вскоре движение прекратилось.

Босх и Агильо бросились к Рамосу почти одновременно. Склонившись над телом, они, однако, не решились тронуть его. Рамос лежал на спине, раскрытые глаза были забиты землей, а голова находилась под неестественным углом к телу. При падении он сломал себе шею.

Издалека донесся стрекот движка одного из «хьюи», спешащего к ним. Босх выпрямился и увидел шарящие по пустоши длинные лучи прожекторов.

– Я пойду в тоннель, – сказал Босх. – Когда они сядут, подстрахуй меня.

– Нет. – Агильо покачан головой. – Я пойду с тобой.

В его голосе прозвучала неколебимая твердость. Наклонившись, Агильо снял с пояса Рамоса рацию и поднял фонарик. Радио он отдал Босху.

– Скажи им, что мы пойдем вдвоем.

Гарри связался с Корво.

– А где Рамос? – был его первый вопрос.

– Мы только что потеряли его. Мы с Агильо направляемся в тоннель. Предупреди милицию в «Энвиро брид», чтобы они не подстрелили нас.

Он выключил рацию, прежде чем Корво успел возразить, и бросил ее на землю рядом с мертвым агентом. Вертолет со спасательной партией был уже почти над ними, и оба детектива побежали к коровнику, держа наготове оружие. Там, прижимаясь к стене здания, они осторожно огибали углы, пока не оказались с той стороны, где располагались входные ворота. Одна из створок была приоткрыта – ровно настолько, чтобы в щель мог пройти человек.

Пробравшись внутрь, Босх и Агильо согнулись в темноте. Не услышав ничего подозрительного, мексиканец включил фонарик и стал водить его лучом из стороны в сторону. При столь скудном освещении и без того внушительный коровник производил впечатление огромной пещеры, по всей длине которой выстроились с обеих сторон стойла для содержания животных. У задней стены были составлены огромные железные клетки, в которых быков отвозили на арену, а рядом громоздились друг на друга тюки прессованного сена. Потом Босх разглядел над головой несколько свисавших с потолка лампочек, а оглядевшись по сторонам, заметил и рубильник на столбе у входа.

Включив освещение, они двинулись по проходу между стойлами, причем Агильо взял на себя левый, а Гарри – правый ряд. Стойла пустовали; очевидно, все быки свободно паслись на территории ранчо. В самом конце коровника они нашли ведущий в тоннель люк.

Там, в дальнем углу помещения, стоял погрузчик. На его задранных вверх рычагах покоился огромный поддон с несколькими тюками сена. В бетонном полу, на том самом месте, где стоял поддон, зияло отверстие шириной фута в четыре. Очевидно, Зорилло использовал погрузчик, чтобы сдвинуть сено, но опустить крышку на место и снова спрятать вход в тоннель было уже некому.

Босх пригнулся и, осторожно приблизившись к краю дыры, заглянул вниз. Он увидел лестницу примерно двенадцати футов высотой, ведущую в освещенный коридор.

Гарри перевел взгляд на Агильо.

– Готов?

Мексиканец кивнул.

Босх решил идти первым. Спустившись на несколько ступенек, он отпустил руки и спрыгнул. Едва его ноги коснулись пола, Гарри поднял револьвер, готовясь открыть огонь, но стрелять было не в кого. Тоннель оказался пуст. Собственно, это был даже не тоннель, а коридор, достаточно высокий, чтобы идти по нему не пригибаясь. По потолку проходил толстый резиновый кабель, питавший развешенные через каждые двенадцать футов фонари в решетчатых металлических кожухах. Тоннель слегка изгибался влево, поэтому Босх не видел, где он кончается и есть ли кто-нибудь в дальнем конце.

Он сделал несколько шагов вперед, и Агильо мягко спрыгнул на бетон позади него.

– О'кей, – шепнул Босх. – Будем держаться правой стены. Если начнется стрельба, я присяду, а ты бей поверх моей головы.

Агильо кивнул, и они начали быстро продвигаться вдоль коридора. Пытаясь определить направление своего движения, Босх в конце концов решил, что они направляются на восток, но не прямо, а забирают чуть севернее. Однако когда, преодолев всю видимую часть коридора, они прижались к стене перед поворотом и заглянули за угол, Босх понял, что коридор изгибается слишком круто, поэтому не выведет их на «Энвиро брид».

Теперь он ясно видел и конец коридора, видел ведущую наверх лестницу, располагавшуюся в каких-нибудь пятидесяти ярдах впереди. В коридоре никого не было.

Нет, определенно этот подземный ход вел не на фабрику, где выращивали фруктовых мушек, и Босх пожалел, что оставил рацию на месте крушения вертолета.

– Черт! – прошептал он.

– Что? – так же шепотом спросил Агильо.

– Ничего. Идем.

Первые двадцать пять ярдов они преодолели почти бегом, и только потом замедлили шаг, чтобы без шума приблизиться к лестнице. Агильо перебежал к правой стене, и они достигли выходного люка почти одновременно, держа свое оружие направленным вверх и часто моргая чтобы стряхнуть заливавший глаза пот.

В помещении наверху свет не горел, поэтому Босх взял у Агильо фонарик и направил луч вертикально. Прямо над люком он увидел низкие потолочные балки какой-то комнаты. Никто не палил в них, никто не забросал их гранатами, никто их даже не окликнул. Несколько секунд Босх напряженно прислушивался, но не уловил ни шороха. Наконец он кивнул Агильо чтобы мексиканец прикрывал его огнем, а сам вложил револьвер в кобуру и полез вверх, держа в руке фонарик.

Босх был испуган. Когда во Вьетнаме он поднимался наверх из вражеских тоннелей, страх всегда проходил. Каждый раз, покидая опасный мрак и оказываясь в безопасности, среди своих товарищей, Гарри чувствовал себя так, словно родился заново. Это был переход из черного в голубое, из ночи в день. Вот только на этот раз подъем на поверхность земли не сулил ему ничего хорошего.