Черный лед - Майкл Коннелли

Босх доехал до конца Койотовой тропы и остановил машину перед самыми воротами. Отсюда ему было хорошо видно, что подъездная дорожка перед Кастильо-де-лос-Охос по-прежнему пуста, однако толстая цепь на воротах, еще вчера удерживавшая тяжелые решетчатые створки, висит теперь свободно, а на конце болтается разомкнутый замок. Значит, Мур здесь…

Гарри оставил машину на дороге, чтобы блокировать выезд, а сам проскользнул в ворота и, низко пригнувшись, зигзагом пересек бурый газон, ни на секунду не забывая о черных окнах на вершине башни, которые следили за окрестностями, словно бессонные глаза великана. Только прижавшись спиной к стене возле парадного входа, Босх перевел дух. Он вспотел, хотя раннее утро было прохладным.

Дверная ручка не поддавалась. Босх долго прислушивался под дверью, но так ничего и не услышал. Пригнувшись еще ниже, он бесшумно проскользнул под окнами первого этажа, свернул за угол и оказался возле четырехместного гаража. Здесь была еще одна дверь, но и она оказалась запертой.

Оглядевшись, Гарри понял, что знает эту часть двора по фотографиям, которые видел в конверте в квартире Мура. Сразу за бассейном в дом вели еще несколько сдвижных дверей, и одна из них была приоткрыта. Легкий сквозняк играл занавеской, и белое полотнище полоскалось на ветру, будто приглашая его войти.

Переступив порог, Гарри попал в просторную гостиную со старинной вычурной мебелью в пыльных, грязно-серых чехлах. Не увидев ничего, кроме мебели, Гарри повернул налево. Миновав кухню, он проник в гараж. Здесь стояли две машины – легковая, накрытая, как и мебель, серым полотняным чехлом, и бледно-зеленый фургон-пикап с надписью «Мекситек» на борту. Босх потрогал капот, и ему показалось, что мотор еще не совсем остыл. Через окно машины он увидел лежащий на пассажирском сиденье дробовик с отпиленным прикладом. Открыв незапертую дверцу, достал оружие и переломил стволы, стараясь действовать очень тихо. Оба ствола были заряжены патронами с крупной картечью. Босх привел двустволку в боевое положение, а свой револьвер засунул в кобуру.

Потом он перешел ко второй машине, приподнял спереди чехол и узнал «тандерберд» – должно быть, тот самый, что и на фотографии, где Мур был снят с отцом. Глядя на старинную машину, Гарри размышлял о том, как далеко в прошлом скрыты порой причины, объясняющие жизненный выбор человека. Почему Мур пошел этим, а не другим путем? Ответа на этот вопрос Босх не знал, равно как и того, почему сам стал таким, каким стал.

Вернувшись в гостиную, Гарри остановился и прислушался. Ни единый звук не нарушал тишины. Дом казался пустым, он словно замер, мучительно отсчитывая секунды в безнадежном ожидании того, что кто-то не придет и что-то не настанет. В комнатах, полных призраков самой причудливой формы, взгляд Босха перебегал с одного невнятного предмета на другой. Он рассматривал зачехленное кресло-качалку, когда наверху раздался шум – словно на пол упал сброшенный ботинок.

Гарри пошел на звук. Заметив рядом с входными дверями широкую каменную лестницу, он начал медленно подниматься. Звук наверху не повторился.

Дойдя до второго этажа, Босх крадучись двинулся по застланному ковровой дорожкой коридору, заглядывая в спальни и ванные комнаты, но все они выглядели заброшенными и пустыми.

Не обнаружив никого, Гарри вернулся к лестнице и продолжил подниматься в башню. Единственная дверь на верхней площадке стояла открытой, но изнутри не доносилось ни звука. Босх припал к полу и беззвучно проскользнул внутрь, держа обрез перед собой.

Мур был здесь. Он стоял спиной ко входу и рассматривал себя в зеркале платяного шкафа. Дверца была слегка приоткрыта, так что Босх не отражался в зеркале.

Несколько секунд Гарри смотрел на Мура, оставаясь незамеченным, потом быстро оглядел небольшую комнатку. Посередине стояла широкая кровать, а на ней лежал открытый чемодан. Рядом с чемоданом расположилась спортивная сумка, туго набитая и закрытая на молнию, как будто упакованная в дорогу.

За все это время Мур ни разу не пошевелился; он все так же пристально вглядывался в свое отражение. У него отросла борода, а глаза благодаря контактным линзам стали карими. Мур был в полинявших голубых джинсах, новеньких ковбойских сапогах, черной майке, черной кожаной куртке и таких же перчатках. Издалека он вполне мог сойти за Эль-Папу.

Потом Гарри заметил отделанную хромом рукоятку автоматического пистолета с деревянными щечками, торчавшую из-за ремня Мура.

– Ты долго собираешься смотреть на меня, Гарри? Может, что-нибудь скажешь?

Не двинув ни головой, ни руками, Мур перенес тяжесть своего тела на левую ногу, и они с Босхом уставились друг на друга в зеркале.

– Ботиночки-то сменил? – спросил Босх. – Небось еще перед тем, как уложил Зорилло, верно?

Только теперь Мур повернулся к нему лицом. Он молчал.

– Держи руки так, чтобы я видел их, – приказал Босх.

– Хочешь верь – хочешь нет, но я знал, что если кто-то и придет за мной, то это ты.

– А ты очень хотел, чтобы кто-нибудь пришел, правда?

– Иногда – да. А иногда – нет.

Босх сделал еще один шаг в комнату и сместился в сторону, чтобы быть прямо напротив Мура.

– Новые контактные линзы, борода… Ты выглядишь совсем как Эль-Папа… издалека. Но как ты убедил его лейтенантов, охранников и телохранителей? Как они позволили тебе занять его место?

– Их убедили деньги. Они бы позволили занять место Зорилло даже тебе. Видишь ли, Гарри, обо всем можно договориться, особенно когда у тебя в руках тесемки от кошелька. А кошелек был у меня. – Мур слегка кивнул в сторону спортивной сумки на кровати. – А как насчет тебя, Гарри? У меня есть деньги, правда, немного – каких-нибудь сто с небольшим тысяч наличными.

– Я так и думал, что ты сбежал со всей кассой.

– Разумеется. Правда, основные средства хранятся в банке, как и положено. Здесь все, что оказалось под рукой – вы с вашим рейдом застали меня не в самый подходящий момент, – но я сумею достать больше.

– Конечно, ведь ты и подпись Зорилло подделываешь так же ловко, как и его внешность. – Мур промолчал. – Кем он тебе приходился?

– Кто?

– Ты знаешь – кто.

– Единоутробный брат. У нас были разные отцы.

– А замок… Это из-за него ты заварил всю кашу, не так ли? Ведь это тот самый замок, в котором ты жил, прежде чем Сесил Мур выгнал тебя вместе с матерью?