Время уходить - Джоди Пиколт

Полтергейст – слово немецкое, из той же серии, что и «Zeitgeist»^[11] или «Schadenfreude»^[12]. Все как будто знают, что они означают, но на самом деле никто не понимает сути. «Poltergeist» переводится как «шумный дух», и это правильно: полтергейсты – настоящие хулиганы в мире призраков. Они склонны приставать к девочкам-подросткам, поверхностно знакомым с оккультизмом или страдающим дикими перепадами настроения, поскольку и то и другое привлекает негативную энергию. Раньше я даже говорила своим клиентам, что полтергейсты пребывают в состоянии ярости. Часто это призраки женщин, с которыми плохо обходились, или обманутых мужчин, то есть людей, не имевших при жизни шанса поквитаться за нанесенную обиду. Их досада проявляется в том, что они кусают или щиплют обитателей дома, гремят посудой в буфетах, хлопают дверями, со свистом запускают тарелки через всю комнату, открывают и закрывают ставни. В некоторых случаях наблюдается связь полтергейста с одной из стихий: внезапные порывы ветра срывают со стен картины, ковры самовоспламеняются.

Или происходит потоп.

Верджил вытирает глаза краем рукава, пытаясь осмыслить случившееся.

– Значит, ты считаешь, что нас выгнал из дома призрак?

– Полтергейст, – поправляю я напарника. – Но не станем вдаваться в тонкости.

– И ты думаешь, это Грейс?

– Скорее всего. Она утопилась, потому что муж изменял ей. Если кто и мог бы вернуться в этот дом под видом водяного полтергейста, так это ее призрак.

Верджил кивает, обдумывая сказанное.

– Однако Невви, похоже, считает, что ее дочь жива.

– Вообще-то, Невви сказала, что ее дочь скоро вернется, – замечаю я, – не уточняя, в каком именно виде та появится.

– Если бы я не провел накануне бессонную ночь, то вряд ли бы поверил в такое, – признается Верджил. – Я, видишь ли, привык к фактам, а не к иллюзиям.

Я хватаю его за край рубашки, выжимаю из ткани воду и саркастически замечаю:

– Ну да, вот это явно иллюзия.

– Значит, Гидеон инсценировал смерть Невви, и она оказалась в Теннесси, в доме, когда-то принадлежавшем ее дочери. – Верджил качает головой. – Но зачем ему это понадобилось?

На этот вопрос у меня ответа нет. Но и отвечать не приходится, поскольку начинает трезвонить мобильник.

Покопавшись в сумочке, наконец извлекаю его. Номер знакомый.

– Пожалуйста, – плачет Дженна, – помогите мне!

– Успокойся и расскажи все по порядку, – уже в пятый раз повторяет Верджил.

Девочка сглатывает, ее глаза по-прежнему красны от слез, а из носа капает. Я роюсь в сумке – ищу бумажные салфетки, но нахожу только тряпочку, которой протираю очки, и протягиваю ей.

Мы еле-еле отыскали Дженну. Знаете, как подростки объясняют дорогу? «Проезжаете „Уолмарт”, а потом сразу налево. Там где-то рядом еще была кондитерская. А ну да, точно, мы как ее проехали, так сразу и свернули. Вроде бы». Однако мы каким-то чудом все-таки нашли ее – позади сделанного из металлической сетки забора станции техобслуживания, за мусорными баками; она пряталась на дереве.

«Дженна, черт побери, да где же ты?» – заорал Верджил.

И только услышав его голос, она высунула личико из листвы – маленькая луна посреди зеленого поля звезд. Девочка стала осторожно спускаться вниз по стволу, но в конце концов сорвалась с него и упала прямо на руки Верджилу. «Все хорошо, я держу тебя», – сказал он ей, не отпуская.

И вот теперь Дженна пытается объяснить нам, что стряслось.

– Я нашла Гидеона, – дрожащим голосом говорит она.

– Где?

– В заповеднике. – Тут девочка снова начинает плакать и добавляет: – Но потом подумала, вдруг это он сделал что-то с моей мамой, и сбежала.

Верджил еще крепче обнимает ее:

– Он тебя обидел?

Я даже не сомневаюсь: если бы Дженна ответила утвердительно, наш сыщик убил бы Гидеона голыми руками.

Но девочка качает головой:

– Нет, просто я… нутром почувствовала опасность.

– Хорошо, что ты прислушиваешься к своей интуиции, детка, – говорю я.

– Вообще-то, он сказал, что не видел маму после той ночи, когда ее увезли в больницу.

Верджил поджимает губы:

– Этот тип запросто мог и соврать.

Глаза Дженны снова наполняются слезами. Это напоминает мне Невви и странный плачущий дом.

– А еще Гидеон рассказал, что у нее должен был родиться ребенок. От него.

– Вот так поворот! Конечно, как экстрасенс я немного сдала, но такого даже и предположить не могла, – бормочу я.

Верджил отпускает Дженну и начинает расхаживать взад-вперед.

– Это мотив, – тихо говорит сыщик, видимо прокручивая в голове цепь событий, а я смотрю, как он загибает пальцы, что-то прикидывая в уме, и качает головой; наконец Верджил с мрачным видом поворачивается к Дженне. – А у нас для тебя новость. Пока ты беседовала с Гидеоном в заповеднике, мы с Серенити встретились с Невви Руэль.

Девочка вскидывает голову:

– Но ведь Невви Руэль умерла!

– Нет, – возражает Верджил, – просто кто-то хочет, чтобы мы так думали.

– Мой отец?

– Ну, труп тогда обнаружил Гидеон. Именно он сидел рядом с погибшей, когда прибыла полиция.

Дженна вытирает глаза:

– Но труп все-таки был.

Я смотрю в землю, ожидая, пока она сложит два и два.

Когда это происходит, стрелка вдруг поворачивается в неожиданном для меня направлении.

– Гидеон этого не делал, – упрямо заявляет девочка. – Я сначала тоже на него подумала. Но мама была беременна.

Верджил делает вперед и говорит:

– Вот именно. Гидеон не мог убить ее.

Перед отъездом Верджил идет в туалет на станции техобслуживания, и мы с Дженной остаемся одни. Глаза у нее красные.

– Если моя мама… мертва… – Девочка замолкает. – Она ведь дождется меня, да?

Людям нравится верить, что они могут воссоединиться с умершими родными. Но в загробном мире столько разных уровней; мечтать о встрече там с определенным человеком – все равно что думать, будто вы обязательно столкнетесь с тем, кого ищете, раз оба живете на планете Земля.