Круг Матарезе - Роберт Ладлэм

- Дайте мне посмотреть.

Да, там действительно было записано многое, что касалось жизни этой семьи. И отец и дед князя представали с пожелтевших страниц далеко не агнцами, особенно отец, повинный в разорении многих и отличавшийся безнравственностью и железной хваткой. Отпрыска своего он отправил на юг Европы, в надежде обеспечить ему хорошее образование.

- Молодой князь провел около пяти лет в довольстве и комфорте, - сказал Миковский.

- Где? - почти выкрикнул Талейников.

- Что где? Вы о чем?

- Куда именно его послали учиться? Миковский перевернул страницу.

- В Крефельд. Университет города Крефельда. К северо-западу от Дюссельдорфа, если я не ошибаюсь.

- Тот негодяй, что завладел ключом, тоже говорил по-немецки! - обрадовался Василий. - Так значит, это в Германии...

- Что именно?

- Новый облик и содержание Ворошина сформировались в Германии. Читаем дальше.

Они листали пожелтевшие страницы, исписанные твердым, разборчивым почерком. Князь провел три года в Крефельде и два года в Дюссельдорфе, где установил тесные связи с крупными немецкими промышленниками.

- Думаю, - заметил Талейников, - что его следы должны привести нас в Эссен. Мне пришло это в голову в связи с именами людей, которые поддерживали отношения с князем: Густав фон Болен-Гольбах, Фридрих Шотт и Вильгельм Габернихт - представители военной промышленности Германии. Эти связи навели нашего Ворошина на мысль о том, куда выгоднее всего вложить средства. Война в Европе, освоение или разработка новых видов вооружения. Он мог стать совладельцем таких промышленных компаний.

- Думаете, заводы Круппа?

- Или Верахтена, соперника Круппа. Ворошин мог изменить фамилию. Ведь в тот период была полная неразбериха: война да еще революция в России. Исчезнуть из виду было легко, а знакомства в Германии давали ему хороший шанс осуществить свой замысел...

- А вот здесь сказано о его уничтожении, - прервал Василия Миковский, продолжая листать страницы. - Так что, боюсь, ваша теория не выдерживает критики.

Талейников углубился в текст. Материалы, изложенные на пяти страницах, содержали подробное описание пожара в имении князя Андрея Ворошина. Далее шла констатация смерти его жены, двух сыновей, обеих невесток и дочери. Все вместе погибли после полудня 21 октября 1917 года в пылавшей усадьбе на берегу реки Славянки. Подробно описывалась стрельба из винтовок и пулеметов по людям, находившимся в комнатах большого дома, а затем и пожар, после которого ничего не осталось, кроме обгоревших руин особняка.

Это описание вызвало у Василия воспоминания о зеленых холмах Порто-Веккьо и развалинах виллы Матарезе. Там тоже все закончилось грандиозным пожаром.

- Я должен возразить, - обратился он к Миковскому. - Это было не уничтожение по приговору революционного суда, то есть хочу сказать, что никакого уничтожения не было вообще.

- Я понимаю, - согласился Миковский, - революционного трибунала не было, не было и суда или какой-либо аналогичной процедуры, но хочу вас уверить, результат тот же.

- Но здесь нет никаких результатов, нет очевидцев и нет доказательств смерти! Одни только мастерски описанные сцены пожара и обгоревшие руины. Этот материал - просто-напросто фальшивка.

- Василий Васильевич! Ведь это все-таки архивы, здесь каждый документ выверен учеными... в свое время...

- Значит, кого-то из этих ученых купили. Я допускаю, что громадное имение было сожжено дотла, но этим не должно ограничиваться. Описание обстоятельств, - Талейников перевернул несколько страниц назад, - невероятно подробное: фигуры с пулеметами, лупившими по окнам, вооруженные люди на крышах, убегающая прислуга, взрывы, начавшиеся с кухни... все это какая-то ерунда. Масса деталей, чтобы отвлечь внимание от основного. Отсутствует главное, а именно: кто, когда, по приказу номер какому проводил экзекуцию? А может, все вообще сочинено, чтобы убедить нас, что все погибли и ничего не осталось.

- Согласен, - произнес Миковский, на минуту подавленный описанием деталей и вообразивший зверства красных.

- На деле это сплошная липа. Во всех материалах, которые мы только что просмотрели, при описании демонстраций или штурма вокзалов, захвата имений всегда присутствуют такие фразы, как "эту колонну возглавлял товарищ такой-то", "подавление вражеского сопротивления проводил отряд под командованием, например, товарища Бланка". Как вы сами говорили недавно, эти материалы составлялись с обязательным указанием фактов и имен, записывалось буквально все - для будущего подтверждения или опровержения. Хорошо. Давайте прочтем еще раз. - Василий пролистал страницы. - Здесь есть ненужные подробности, отмечена даже температура воздуха, цвет неба, одежда людей, но нигде нет упоминаний о том, кто проводил операцию и кто руководил этой акцией. Упоминается только фамилия Ворошиных, других фамилий нет.

Ученый водил пальцем по строкам, глаза его бежали по тексту, а рот приоткрылся от удивления.

- Да, вы правы. Чрезмерное количество мелких деталей камуфлирует отсутствие основной специфической информации.

- Так делается всегда в подобных случаях, - медленно произнес Талейников. - "Уничтожение" семьи Ворошиных - чистая мистификация с поджогом усадьбы или просто вымысел на бумаге. В действительности этого никогда не было.