Imprimatur - Рита Мональди

– Но откуда они знают друг друга?

– Ты мне задаешь этот вопрос оттого, что кое-чего не знаешь. Тиракорда – уроженец Марша.

– Как и Дульчибени!

– Скажу тебе больше: Дульчибени родился в Фермо, и, сдается мне, Тиракорда из того же города.

– Так они земляки, – удивленно протянул я.

– Вот именно. В Риме всегда практиковало большое количество прославленных врачей из этого старинного города. Оттуда и личный медик королевы Кристины Шведской – Ромоло Специоли, оттуда и старший врач Джован-Баттиста Бенчи, и если мне не изменяет память, оттуда же Чезаре Макьяти, как и Тиракорда, бывший врачом конклава. Уроженцы Фермо почти все селятся в одном квартале вокруг церкви Сан-Сальваторе-ин-Лауро, там же располагается и их братство.

– Но Тиракорда живет в нескольких каннах от «Оруженосца» – возразил я, – и наверняка знает, что мы закрыты на карантин. Как же он не боится заразиться через Дульчибени?

– Судя по всему, не боится. Видно, Дульчибени рассказал ему, что Кристофано не подтверждает чуму, умолчал о болезни Бедфорда и о странном состоянии, в которое впал после непонятного происшествия твой хозяин.

– В таком случае похититель ключей не кто иной, как Помпео Дульчибени! И это при том, что он так строг!

– Внешность обманчива. Пеллегрино наверняка научил его, как пользоваться подземным ходом.

– А я-то никогда ничего не замечал. Невероятно…

Мы три барышни-простушки,

Простушки-хохотушки,

Ах, ах, без изъяна мы…

– пропел Атто жеманным голоском, явно подтрунивая надо мной. – Очнись, мой мальчик! И помни: тайны для того и существуют, чтобы их продавать. Пеллегрино наверняка ввел его в суть дела в обмен на кругленькую сумму. А затем в самом начале карантина слег. Дульчибени позаимствовал у него связку ключей, чтобы заказать дубликат ключа от чулана у мастерового с улицы Кьявари, где, по выражению Угонио, попечатывает Комарек.

– А при чем здесь Комарек?

– В том-то и дело, что ни при чем, ведь я тебе уже говорил, помнишь? Стечение обстоятельств, которое ввело нас в заблуждение.

– Ах да, – проговорил я, встревоженный тем, что мне уже не удается уследить за калейдоскопом догадок, интуитивных озарений, ложных выводов, словом, всего, что произошло за последние дни. – Но почему бы Пеллегрино было просто не отдать ключи Дульчибени?

– А потому, что, как я тебе уже сказал, твоему хозяину отстегивает всякий, кто желает воспользоваться подземным ходом. И ключи как бы общие.

– Тогда откуда они у Стилоне Приазо?

– Ты забыл, что он останавливался в «Оруженосце» еще во времена госпожи Луиджии, у которой он либо их потребовал либо стащил.

– Но как объяснить, что он еще и мои жемчужины прихватил? Он ведь не бедный.

– Есть кое-что посложнее. Если Дульчибени – тот самый таинственный похититель, которого мы преследуем, как ему удается всякий раз быть во сто крат быстрее нас и заметать следы?

– Видать, он неплохо изучил подземные ходы. Но теперь, я думаю, ему уже не бегать так быстро, как прежде. Вот уже два дня, как он страдает от ломоты в бедрах. Кристофано предупредил его, что приступ продлится несколько дней.

– Все равно непонятно. Ведь Дульчибени уже немолод, довольно грузен и начинает задыхаться, стоит ему поговорить. Как же ему удается всякую ночь подтягиваться на веревке, чтобы из одной галереи попасть в другую? – совсем сник Атто, стоило ему вспомнить об этой веревке, которая его самого доканывала что ни ночь.

Я рассказал Атто и о том, о чем недавно узнал от отца Робледы, – будто немолодой г-н из Марша принадлежит к янсенистам. А также об уничтожающем суждении Дульчибени по поводу шпионской деятельности иезуитов, а заодно и о его вдохновенном монологе против кровосмесительных браков, уже столетие как заключающихся между правящими европейскими династиями. При этом я подчеркнул, что подобная практика заключения браков настолько его задевала, что он даже вслух, во время воображаемого разговора с женщиной, перед зеркалом, пожелал победы турок в Вене: якобы немного свежей и неиспорченной крови не помешает коронованным особым

– Речь, pardon, монолог и впрямь типично янсенистский. Вo всяком случае, частично, – задумавшись и нахмурив лоб, прокомментировал Мелани. – Однако желать Европе турецкого засилья, чтобы отомстить Бурбонам и Габсбургам, – все же это, на мой взгляд, слишком даже для самого фанатичного из последователей Янсения. Как бы то ни было, – добавил Атто, – то, что ты рассказал о книгах Галена, – еще один повод наведаться к Тиракорде. Дульчибени будет там этой ночью.