Паук - Ларс Кеплер

В левой руке он держит пистолет.

К лежащему на земле стволу дерева привязана верёвка. Она уходит вверх и обвивает крепкую ветвь огромного дуба.

— Подгоните сюда скорую, — кричит Йона и идёт вперёд.

На толстой ветке висит большой мешок, обмотанный плёнкой, белой тканью и скотчем.

— Что это, чёрт побери? — шепчет рыжеволосый.

Судя по следам, Мара сдала задним ходом с главной дороги и подъехала вплотную к кладбищенской стене. Несмотря на ручной тормоз, её пикап, похоже, потащило назад, когда лебёдка перетянула мешок через стену и закинула его на дерево.

Трос прорезал глубокую борозду в ветви. Тяжёлый мешок закрепили несколькими перекрещивающимися верёвками.

— Быстрее! — кричит Йона.

С ветки сыплются куски коры, одна сторона мешка медленно вздувается. Ткань и пластик натягиваются, пара верёвок дрожит под нагрузкой.

— Он жив! — кричит Йона и разворачивается, бегом возвращаясь назад.

— О боже…

Офицер нащупывает рацию, хрипло зовёт остальных и велит подогнать машину скорой помощи.

Он продирается сквозь заросли, спотыкается о поваленную берёзу и снова вскакивает на ноги.

Йона мчится мимо старых фундаментов и деревьев к домику смотрителя.

Хватает шланг и насаживает его на кран.

Рыжеволосый появляется из‑за деревьев и зовёт напарника дрожащим голосом. Фары скорой мелькают над церковью и рядами могил.

Бородатый полицейский подбегает с оружием наготове. Машина скорой выкатывается на траву и останавливается.

За рулём — фельдшер, худой мужчина лет тридцати со светлыми волосами, собранными в хвост, и влажными губами.

Из машины выходит медсестра — женщина за сорок, с короткой стрижкой, острым взглядом и тонкими губами.

— Каждая секунда на счету, — говорит Йона, пока они надевают защиту.

Двое полицейских следуют за ним. Он тащит шланг в лес, осторожно, чтобы его нигде не зацепить.

От домика смотрителя до дуба не больше двадцати метров, но расстояние кажется бесконечным.

Наконец они добираются до дерева. Йона опускает конец шланга на землю и показывает, какие верёвки нужно перерезать, а какие — обмотать вокруг других деревьев, чтобы спустить мешок.

— Осторожнее, — говорит он, когда они начинают неторопливо развязывать узлы.

Мешок плавно раскачивается из стороны в сторону и медленно опускается ниже.

Йона подхватывает его и укладывает на землю.

Через толстый пластик он чувствует жар химической реакции внутри.

Скорая уже почти рядом. Папоротники трутся о ноги, сухие ветки ломаются под ногами.

Фельдшер и медсестра несут на носилках оборудование, на них защитные маски и толстые резиновые перчатки.

Йона разрывает ткань и плёнку и надрезает герметичный резиновый мешок.

В нос ударяет невыносимый запах, от едких паров слезятся глаза.

Медсестра откидывает верхнюю часть мешка. Рыжеволосый светит фонариком внутрь. Рука дрожит.

Лицо мужчины превращено в кровавое месиво, но Йона понимает, что это Манвир.

Химикаты почти полностью растворили мягкие ткани. У него нет глаз и губ, на месте носа — две дырки.

Грудь впала, но он всё ещё дышит, прерывисто. Руки и ноги напоминают желе.

— Нам нужна вода, и чем больше, тем лучше, — говорит медсестра.

Йона хватает шланг и начинает смывать едкое вещество.

Манвир ревёт, руки содрогаются.

Медсестра вводит ему морфин. Фельдшер, сдерживая слёзы, сдирает остатки одежды.

Манвир издаёт хриплый звук, когда его перекладывают на эвакуационную простыню, потом — на носилки. Все вместе несут его из леса к машине скорой помощи.

— Мы полетим на вертолёте, — кричит Йона.

Они бегут с носилками через кладбище, выскакивают на гравий и спускаются к вертолету.

***

Небо светлеет, когда врач входит в приёмную университетской больницы Уппсалы и сообщает Йоне, что Манвир умер на операционном столе.

Йона опускается в одно из кресел и только закрывает глаза, как чувствует вибрацию телефона в кармане.

— Йона, — отвечает он.

— Извините, если разбудила, — звучит в трубке.

— Сага?

— Я готова сдаться, если предложение ещё в силе, — говорит она хриплым голосом.

— Конечно.

— Вы считаете, что я поступаю правильно? — спрашивает она после короткой паузы.

— Да.

— Хорошо. Тогда вы приедете один, отвезёте меня в изолятор и проведёте через служебный вход… Вы сможете поговорить со мной без адвоката, я отвечу на все ваши вопросы, а потом вы решите, нужно ли меня заключать под стражу.

— Я на вашей стороне, — говорит Йона. — А вы?

— Да.

— В конце Рёрстрандсгатан есть цилиндрическая парковка, — говорит она. — Объезжайте её по кругу, а ровно в двенадцать подъезжайте к стене, — добавляет и обрывает разговор.

Глава 77.

Сага возвращает Карлу телефон и смотрит вниз, на розовый гараж. Кажется, что у станции Карлбергс, рядом с ржавыми рельсами, кто‑то бросил огромную коробку из‑под шляпы.

Единственный способ добраться до гаража на машине — медленно протискиваться сквозь толпу людей, пришедших пообедать, а затем спуститься по крутому склону.

У закруглённой стены здания примыкает небольшая пристройка, со всех сторон защищённая. Там Карл будет его ждать — в чёрной ветровке с поднятым капюшоном.

Сага спустилась туда прошлой ночью и проделала отверстие в заборе.

Если Йона сдержит обещание и придёт один, Карл пролезет через отверстие и сядет в машину, чтобы дать ему дальнейшие указания.

Тот, кто приходит первым, всегда имеет преимущество — об этом говорится и в «Искусстве войны» Сунь‑цзы, и в «Вэй Ляоцзы».

Если что‑то покажется неладным, Карл сбежит в тоннель под дорогами и рельсами, снимет чёрную куртку и растворится в толпе по другую сторону, направляясь к мосту через Кунгсхольмстранд.

Сама Сага останется на месте — за огромными мешками со строительным мусором, откуда ей будет хорошо виден гараж и дорога, ведущая к нему.

Незадолго до полуночи она запрёт дверь дома номер сорок у себя за спиной.

Что бы ни случилось, именно туда она и направится — через лестницу на другую сторону, через девять дворов, пока не доберётся до дома 29 на Томтебогатан, на противоположном углу квартала. Затем она пройдёт несколько сотен метров по Норрбаккагатан и укроется в саду за киоском с хот‑догами у Гюнтера.

Туда Карл и отведёт Йону.

— Как дела? — спрашивает Карл.

— Думаю, — отвечает Сага. — Ищу слабые места, — и сжимает в кармане свисток.

— Единственное, в чём вы можете быть уверены, — это что всё обернётся не так, как вы планировали, — говорит он с ухмылкой.

— Надеюсь, это относится и к Маре Макаровой, — бормочет она, в основном про себя.

— В любом