Лабутены для Золушки - Данил Корецкий

* * *

Машина, на которой Жак приехал за Кирой, вполне соответствовала моменту: двухместный красный «Порше» с красным салоном и откидным верхом.

– Напрокат взял! – пояснил он на ее удивленный взгляд, распахивая дверцу. – Просим пассажиров занять места и предъявить улыбки. Без вашего хорошего настроения путешествие не состоится.

Уговаривать Киру не пришлось. Она уже вся сияла. Жизнь вновь повернулась к ней своей самой приятной – праздничной стороной. И доктор Вольфсберг, и Андрей были благополучно отодвинуты на задний план, и отосланы «до востребования» на адрес той будущей Киры, которая по каким-то неведомым пока что причинам сорвется с гребня этой упругой волны веселья и развлечений и опустится на пыльную твердь обыденности, пребывание на которой, видимо, невозможно без размышлений разной степени тяжести и разгадывания ребусов разного уровня сложности. А пока что – Монако!

Примерно через полчаса, болтая о том о сем, они выбрались из города. Жак придавил педаль газа и машина, с легкостью набрав скорость, понеслась по красивому горному серпантину, петляющему над морем. Кира не скрывала своего восторженного состояния.

– Как будто кино смотрю! – Она откинула голову на подголовник и наслаждалась симфонией красочных картин, разворачивающихся перед ней: маленькими живописными городками внизу, лазурным морем, уютными бухточками с белыми корабликами, парящими в голубом, безоблачном небе орлами, длинными, хорошо освещенными тоннелями, пробитыми в высоченных скалах…

Как истинный французский кавалер, Жак развлекал ее рассказами.

– В Монако нужно быть начеку. Там особая атмосфера. Привычное, хорошо знакомое, становится не похожим на себя, кажется подделкой. Зато подделку легко принять за оригинал. В 1931 году в Монте-Карло проходил конкурс двойников Чарли Чаплина. Сам Чаплин, тайно участвовал в этом конкурсе и занял третье место.

Кира слушала его фоном, как слушала бы негромкую музыку по радио. Несколько раз Жак прерывался, поправлял салонное зеркало, всматривался во что-то позади стремительно мчащегося «Порше».

– Кстати, многие ошибочно полагают, что Монте-Карло – это столица Монако, – проговорил он сосредоточенней, чем несколько минут назад.

– А это всего лишь район княжества, в котором расположены казино, – перебила Кира.

– О! Мне попалась весьма продвинутая спутница. Браво!

Кира не стала сообщать, что специально изучала путеводитель по Лазурному Берегу – зачем снижать градус впечатлений кавалера?

Выехав из очередного тоннеля, Жак сбросил скорость и позвонил по телефону. Он произнес несколько фраз на французском, но каком-то непонятном: что-то про черноту, хвосты, зонтик… Впрочем, Кира не вникала в его слова: машина пересекла границу княжества Монако.

В легкой дымке открылись склоны гор, облепленные пестрыми строениями. Спускаясь к морю, город плавным крещендо набирал силу и звучание, и теплый воздух дрожал от этого великолепия. Серая глыба Океанографического музея, конусообразные шпили цирка шапито, купола самого знаменитого казино в мире, тюрьма, в которой отбывают наказание то ли два, то ли четыре человека… И марина… По сравнению со стоящими здесь судами – трех- и четырехпалубными, с вертолетными площадками и притороченными к бортам глиссерами, обычные яхты казались скромными шлюпками.

Жак оказался знатоком Монако и прекрасным рассказчиком, а осмотр достопримечательностей на «Порше» – менее приятен, чем стремительный бег по серпантину. Оставив машину недалеко от здания оперы, они отправились по городу пешком.

– То ли у князей Монако вкус – это главный родовой признак, то ли княжеству везло с работавшими здесь архитекторами, – рассказывал Жак. – То ли здешние ландшафты так устроены, что любое здание хочется построить так, чтобы оно впитало как можно больше света, чтобы камень источал ощущение воздушности… Главные архитектурные достопримечательности – это всегда большие окна, изящные барельефы, просторные арки и пролеты. Здесь нет преступности, зато есть сотни видеокамер, которые просматривают весь город…

На Киру произвела отрицательное впечатление плотность застройки, отсутствие газонов и площадей, рационализм, не оставляющий свободным ни одного квадратного метра. В этом городе было невозможно уединиться. Пожалуй, она не хотела бы здесь жить. Правда, никто и не приглашал. Но как заезжий турист она любовалась зданием оперы, под зеленым куполом которой в стрельчатых окнах отражалась лазурь неба, и думала о том, что эта прогулка – самая замечательная экскурсия в ее жизни. С Жаком было интересно. Мало того, с ним было уютно, а этим Кира, мягко говоря, не была избалована.

Ближе к вечеру они очутились на площади казино. В огромном округлом зеркале, установленном на постаменте посреди площади, отражалось казино Карла Третьего на фоне розоватого закатного неба.

«Самое главное казино, – у Киры даже голова закружилась. – Если не мира, то Европы – точно…»

– Сыграем? – улыбнулся Жак.

– Конечно!

Миновав величественного портье в старомодной форме – черные брюки и черный френч с красным отложным воротом и красными клапанами карманов – в фуражке с красной тульей, Кира и Жак вошли в храм азарта. В большом зале, за золотистыми столиками с резными ножками, непохожие, но одинаково элегантные гости заведения вальяжно потягивали разноцветные напитки.

– Я волнуюсь, – призналась Кира, сжимая локоть своего спутника и разглядывая скульптуру Фортуны. – Словно оказалась по ту сторону экрана. Я же никогда в таких местах не бывала. Только в кино видела. И потом, в этом есть что-то такое… запретное и притягательное.

– А, все понятно! Приличная русская девушка в европейском вертепе. Гейропа, да?

– Вот именно. Причем приличной русской девушке не терпится поскорее погрузиться в водоворот азарта!

– Запомни, казино не проигрывает, – сказал Жак.

– Знаю. Я проиграю двести евро и брошу. Если выиграю две тысячи – тоже брошу!

– Приятно, что ты точно знаешь, чего хочешь!

Кира удивилась – это был комплимент! Она никогда не знала, чего хочет. И ее постоянно за это упрекали. Неужели она изменилась?

В кассе она поменяла двести евро на четыре фишки.

– Карты, или рулетка? – спросил Жак.

– Рулетка.

Зелень сукна, сосредоточенные, охваченные лихорадкой азарта лица игроков. Она подошла к столу. Жак встал за спиной. И вот звучит хорошо знакомая по фильмам фраза:

– Делайте ваши ставки, господа!

И тут же, под действием спущенной голосом крупье пружины где-то глубоко в ее мозгу, Кира сняла со своей коротенькой стопки верхнюю фишку и положила ее наугад, на удачу.

– Ставки сделаны. Ставок больше нет.

Завертелся барабан, шарик подскочил и с характерным пощелкиванием покатился по его конусовидной внутренности. Сердце повторяло каждый щелчок. Шарик залетал в ячейку, выскакивал из нее и залетал в другую. Наконец, он нашел подходящее место и успокоился.