Обреченные невесты - Тед Деккер

И Брэд был уверен, что Коллекционер Невест собирается покончить с ней.

* * *

Квинтон не мог сообразить, что случилось. Понимал только, что над ним вершится насилие, самое настоящее насилие. Та самая женщина, что стала некогда его жертвой, вернулась и при помощи нескольких простых слов сорвала покровы, которыми он любовно оборачивал себя все эти годы.

Квинтон был не из тех, кто отрицает истину, но и принять ее он не мог, по крайней мере не сейчас.

Пока перед ним стоит избранная, которой Бог даровал столь высокое положение, единственное, что остается, — оплакивать свою собственную жалкую природу.

«Я прав: она — самая, самая, самая красивая! Неудивительно, что я безумно в нее влюбился. И влюбился бы снова, потому что мужчина, не способный полюбить и не любящий Птичку, заслуживает быть убитым на месте и закатанным в мокрый бетон».

Когда Птичка сказала, что и Квинтона Гулда, человека, оскорбившего ее, любят не меньше… земля разверзлась под ногами, и он ощутил дыхание ада, затаскивающего его в свои глубины.

«Этого не может быть. Сравнить меня с Райской Птичкой — то же самое, что сравнить слизняка с павлином, с голубем… с райской птичкой. И тем не менее все так. А потом она сказала, что зло изъедает меня изнутри, чтобы превратить нас обоих в посмешище. Это тоже правда, и я бессилен хоть что-то изменить. И потому ее надо убить. Она плачет вместе со мной, я чувствую ее руку на своем плече… и теперь я ее убью».

Птичка прикоснулась к нему так, как, в ее представлении, могла прикоснуться мать к ненавистному сыну другой женщины, переживающему внутренний слом. И не почувствовала отклика. Он по-прежнему оставался монстром.

Еще в овраге ей подумалось, что, может, убийца мертв. Не физически, но духовно и умственно. Что, подобно ей, он умер давно, еще мальчиком, когда отец отнял у него жизнь.

И когда она коснулась ладонью его груди, то поняла, что права, — он мертв. Потому что во время прикосновения она увидела стоящего на коленях, плачущего маленького мальчика. А над ним грозно склонился с трубкой в руках крупный бородатый мужчина.

До этой минуты ей виделось только то, что виделось и мертвым, да и то всего несколько раз.

«Квинтон не похоронен, но действительно мертв, ведь мне не просто кажется, верно? Если удастся свидеться с Элисон, надо будет спросить, отчего Бог дает мне возможность видеть такие вещи».

Но сейчас Птичка знала одно: этого человека нужно любить, потому что, при всем своем ничтожестве, он зеркальное отражение той гнусности, что таится и внутри ее самой. Страх и ненависть, которые преследовали ее так много лет, тайно сосредоточены в этом человеке.

Она вспомнила разговоры с Элисон о всепрощающей силе Бога. «Не судите и не судимы будете, — любила она повторять. — Любите врагов своих, ибо они не ведают, что творят. Пусть в сердце ваше изольется свет божеского милосердия и всепрощения». Смысл этих слов дошел до Птички, только когда она очутилась в овраге.

Если все так и она действительно избранница Бога, то и он тоже. И единственный способ спастись и ей, и ему — вернуть его расположение.

И она сделала то, что, по словам Элисон, сделал бы Бог. Она простила его. Позволила ему плакать у нее на плече. И в это время на нее снизошел свет и дал свободу от этого человека.

Но это походило на усыпанную углем дорогу в зияющую пасть ада, и в глубине души Птичка не была уверена, что действительно простила Квинтона.

И вдруг она вспомнила про Брэда. Птичка прищурилась, повернулась, посмотрела на него и впервые заметила, что у него течет кровь.

Он готов был щелкнуть зубами, нанести удар, взорваться. Но не случилось ни одного, ни второго, ни третьего.

Птичка позволила ему положить голову ей на плечо и утешала, как сестра.

Пережив несколько долгих минут внутреннего напряжения, смешанного с чувством печали и вины, Брэд впервые подумал, что, возможно, он ошибается. Некая сила, превосходящая все, что он видел раньше, подчиняет себе их обоих и творит то, что не способен сотворить никакой агент ФБР. Быть может, Квинтон, этот ангел смерти, переродился под воздействием ласковых слов невинной девушки.

Мужчина выглядел изможденным. Он опустил голову и безудержно рыдал. Время от времени он цеплялся за нее, но пальцы были слишком слабы, чтобы ухватиться за блузку. Глаза его были закрыты, в уголках рта скопилась слюна. Из разбитого носа сочилась белая слизь. То, что раньше было мужчиной, превратилось в месиво, мешок костей.

Кажется, Птичка увидела то же самое. Она спокойно посмотрела на этого жалкого типа, потом повернулась к Брэду, словно пытаясь вспомнить, кто это. Взгляд ее скользнул вниз и остановился на лодыжке, где Квинтон проделал дыру.

Кровь вытекла из раны и образовала на полу лужицу. Брэд забыл о боли, но сейчас она вернулась, отдаваясь пульсирующими ударами.

Птичка не сводила с раны расширившихся от ужаса глаз. Губы ее зашевелились. Отшатнувшись от Квинтона, она шагнула к Брэду. В то самое мгновение, когда она повернулась к Квинтону спиной, что-то переменилось. Поначалу почти неуловимо: ритм его дыхания, чуть затихшие всхлипы, словно кто-то скомандовал: «Хватит». От Брэда не ускользнула перемена, только он отказывался верить ей, потому что если у Птички ничего не получилось, значит, им обоим конец.

Птичка сделала шаг в его сторону.

— Брэд… — Голос у нее дрогнул. — Я пришла, Брэд.

Это была юная, наивная Райская Птичка, именно поэтому Брэд в ней души не чаял.

Но человек у нее за спиной отнюдь не был наивен. Он посмотрел вслед женщине, оставившей его на коленях и направившейся к мужчине, которого она любит. Брэд понял: еще минута, и Квинтон убьет ее.

— Птичка!

Лицо Квинтона перекосилось от ярости. Он медленно потянулся к пистолету, лежащему справа от него.

Как санитарка на поле боя, Птичка кинулась к любимому мужчине.

— Извини, Брэд, я не могла…

— Пригнись! — прогремел Брэд. — Лети, Птичка, лети!

Если она не будет задавать лишних вопросов и сразу побежит, шанс еще есть. Есть!

— Лети!

— Что? — Она растерянно остановилась на полпути к нему.

Брэду казалось, все происходит, словно в замедленной съемке. Крик его прозвучал как протяжный стон.

— Лети!

— Что?

Квинтон подбросил пистолет на ладони и прицелился ей в спину.

Птичка увидела, как лицо Брэда исказилось от ужаса, и медленно повернулась следом за его взглядом, загородив от него убийцу. Выстрел прогремел как орудийный залп, знаменующий конец времен.

У Брэда замерло сердце.

Птичка начала заваливаться набок. Он лихорадочно искал взглядом выходное отверстие от пули, потому что так его учили, но в душе умирал вместе с нею.