Заговор в начале эры - Чингиз Абдуллаев

— Неправда, — покачал головой Цезарь, — этобыла твоя личная победа над твоими личными врагами. И твоя личная месть. Я исейчас считаю, что нельзя было казнить римских граждан в нарушение нашихзаконов.

— Великий Юпитер, всеблагой и милосердный, —громко закричал Цицерон, — я спасал тогда Рим.

В триклиний испуганно заглянуло несколько рабов Цезаря.

— Вы мне не нужны, — удалил их Юлий и, обращаясь кЦицерону, посоветовал: — Не так громко, а то соберешь всех рабов в моем доме.

— Я не могу понять, — горячился Цицерон, —что может быть общего у тебя с популярами. Мне понятны мотивы Клодия — безумцаи развратника, пытающегося сделать себе карьеру, слывя защитником популяров. Ноты, Цезарь? Или Красс, который дает деньги популярам. Может быть, он считает,что популяры будут благодарны всадникам[144] за их помощь?Придя к власти, чернь сметет сначала сенатскую партию оптиматов, а потомпримется и за всадников. Кто поддерживает, кроме вас, популяров? Безумные поэтыи скульпторы, опустившиеся торговцы и ремесленники. Потерявший разум ЛукрецийКар или влюбленный в распутную Клодию Катулл. Это не политики, Цезарь.

Но только ты и твоя слава делают популяров столь опаснымидля всех. И для тебя самого в первую очередь. Теперь, после этого случая сКлодием, я думаю, ты во всем разобрался сам. Не разводись с женой, тем болеечто она невиновна. Вместо этого иди в суд и выступи субскриптором на судепротив Клодия.

Цезарь молчал.

Ободренный этим молчанием, Цицерон продолжал:

— Ты уезжаешь в Испанию в качестве пропретора. Мыотпустим тебя, забудем все твои долги. Вернувшись, ты сможешь претендовать наместо консула Римской республики. А в Риме наконец восстановится стабильность.Кроме того, — очень тихо добавил Цицерон, — ты отомстишь за честьдома Юлиев.

Цезарь принял решение.

— Благодарю тебя, Цицерон, — сказал он,вставая, — но я не собираюсь выступать на суде в качестве обвинителя.Согласись, что это довольно смешная роль — защищать свою честь подобнымобразом.

— Ты его простил, — не поверил услышанномуЦицерон, вставая вслед за хозяином дома, — но что скажут римляне?

— Я не могу думать за весь римский народ, —терпеливо произнес Цезарь, — мне неизвестны также отношения Клодия с моейбывшей супругой. В любом случае я ничего не хочу знать об этом.

— Ты бросаешь всех на произвол судьбы, — тихосказал Цицерон, — бросаешь всех нас. Ты занял самую удобную позициюневмешательства. Воистину, Цезарь, тебе можно удивляться. Но как тырасплатишься со своими долгами?

— Думаю, что это менее всего волнует оптиматов, —улыбнулся Цезарь, — я найду поручителя.

— Да хранят тебя боги, — сказал на прощаниеЦицерон. — Кстати, обвинителем на процессе готов выступить иЛукулл, — выпустил он свою последнюю стрелу.

— А я слышал, вы не хотите утверждать распоряженийПомпея на Востоке. Неужели это правда? — ответил еще более сильным ударомЦезарь.

Цицерон быстрым шагом вышел из триклиния.

«Как поступает муж, обнаруживший измену жены, — подумал,усмехаясь, Цезарь. — Разводится с ней, чтобы семейная жизнь не мешалакарьере. И сдерживает чувства, постигая происшедшее рассудком, подсказанным емуздравым смыслом».

— К тебе пришел трибун Фуфий Кален, ты его звал, —доложил Зимри.

— Пусть войдет, — разрешил Цезарь.

«Но Клодий действительно невероятный мерзавец», —подумал он напоследок.