Мозаика Парсифаля - Роберт Ладлэм

— А как вы думаете, — поинтересовался посол, — почему вас туда не пускали?

— Точно не могу сказать. За мной сложилась определенная репутация. Вероятно, она его не устраивала. Но, скорее всего, потому, что я давно и очень пристально наблюдаю за ним. Мне это нравилось, тем более, что я понимал, что это его тоже не устраивает. Понимаете, люди, подобные ему, обычно ведут «лучших и талантливейших» весьма странными путями. Многие мои коллеги достигли профессиональных высот, и я не думаю, что Мэттиасу это по вкусу. Ведь профессионализм предполагает трезвость взгляда. Томизм[45]уже не популярен; слепая вера Может испортить зрение и способность смотреть вперед. — Брэдфорд подался вперед и пристально посмотрел на Хэльярда. — Прошу прощения, генерал. Я отвлекся. Дело в том, что я не могу вычленить отдельную группу без гарантии того, что мы не спугнем «крота» раньше, чем обнаружим его. В этом я уверен. Если мы обнаружим его, он выведет нас на человека, которого мы зовем Парсифалем. Возможно, этот человек временно и потерял его, но он знает, кто такой Парсифаль.

Старшие члены группы молча переглянулись и вновь обратили свои взоры на Брэдфорда. В прозрачных глазах помрачневшего генерала застыл вопрос. Президент, слегка кивая головой, тоже смотрел на Брэдфорда, подперев щеку ладонью.

Наконец посол, внушительно выпрямившись в своем кресле, нарушил молчание.

— Весьма похвально, господин заместитель госсекретаря. Но могу ли я предложить несколько иной сценарий?.. Мэттиасу нужно создать неопровержимое дело против Каррас, чтобы по неизвестным нам причинам вынудить Майкла Хейвелока подать в отставку. К этому моменту какие-то предыдущие дела уже превратили Мэттиаса в марионетку Парсифаля — по сути, в заложника в его руках. Парсифаль понимает, что в его интересах поддерживать навязчивую идею госсекретаря. Он обращается к хорошо законспирированному советскому агенту в госдепе. Материалы, которые должны изобличить Каррас, получены, изучены и приняты. Обвинение принято всеми, за исключением двух сотрудников ЦРУ, которые приходят к вам и сообщают, что все это — ложь, выдумка от начала и до конца. И вы, Эмори Брэдфорд, получаете общее представление о том, что происходит. Президент, обеспокоенный возможностью заговора в государственном департаменте, посвящает нас всех, подчеркиваю — всех в сложившуюся ситуацию. Мы привлекаем специалиста по тайным операциям организовать... происшествие на Коста-Брава. Это происшествие или, лучше сказать, сцена оказывается убийством, и в этот момент, по вашему мнению, «крот» почему-то теряет Парсифаля из вида.

— Да, Парсифаль, кто бы он ни был, получил от «крота» все, что хотел, и отшвырнул его. «Крот» изумлен, не исключено, что он в отчаянии. Он наверняка дал Москве обещания, основанные на заверениях Парсифаля. Обещания, вне сомнения, сулили крупное поражение американской внешней политики и, не исключено, ее полный крах.

— Либо что-нибудь не менее приятное, — ровным голосом заметил президент.

— Тот, кто получает информацию от Парсифаля, сможет контролировать Кремль. — Брукс сидел по-прежнему прямо, раздвинув плечи. Напряжение читалось и на его бледном аристократическом лице. — Мы на пороге войны, — ровным голосом заключил он.

— Я повторяю, — воскликнул Хэльярд. — Надо перетрясти как следует этих несчастных семь с небольшим десятков чиновников госдепа. Устройте чистку, объявите карантин. Объяснение простое, но эффективное и вполне понятное. Это можно сделать вечером, после работы. Вытащить из квартир, из ресторанов и пропустить через ваши лаборатории. Надо найти этого «крота»!

Призыв генерала к силовым действиям произвел сильное впечатление на гражданских; все молчали. Генерал понизил голос.

— Я понимаю, что от этого дурно пахнет, но у вас просто не остается иного выбора.

— Нам потребуется двести человек в качестве санитаров и шоферов, — сказал наконец Брэдфорд. — И от тридцати до сорока машин с правительственными номерами. Никто ничего не должен знать.

— Кроме того, нам придется иметь дело с семьями и соседями, как только «санитары» примутся вечером стучать в их дома, — подхватил Беркуист. — Боже мой, вот сукин сын! Человек на все времена.— Президент глубоко вздохнул. — Нам не удастся выйти сухими из воды. Слухи распространятся со скоростью лесного пожара в засуху. Пресса поднимет крик и наклеит на нас все ярлыки, которые исхитрится придумать. И вполне заслуженно, по правде говоря. Массовые аресты без всяких объяснений — а ничего объяснить мы не сможем, штурмовые отряды, несанкционированные допросы с применением психотропных средств. Нас распнут во всех редакционных статьях по всей стране, наши чучела будут болтаться на виселицах во всех университетских городках. Короче говоря, нас проклянут со всех амвонов и на каждом углу, не говоря уж о братьях-законодателях, которые просто изойдут желчью. Импичмент гарантирован.

— Но что более важно, господин президент, — произнес посол, — и я прошу прощения за свои слова, более важно то, что подобное действие с нашей стороны приведет Парсифаля в состояние паники. Он увидит, что мы предпринимаем, поймет, кого хотим выявить, чтобы добраться до него самого. Он может привести в исполнение свои угрозы, совершить то, о чем даже страшно помыслить.

— Да, я все понимаю. Мы погибнем, если двинемся, и будем беспомощны в том случае, когда останемся на месте.

— Мой план может сработать, — стоял на своем генерал.

— Мог бы, если его провести осторожно и правильно, господин президент, — добавил Брэдфорд.

— Скажите же, ради Бога, каким образом?

— Тот, кто станет отчаянно сопротивляться нашим действиям, отказываясь от допроса, скорее всего, окажется человеком, которого мы ищем.

— Или человеком, которому просто есть что скрывать, — мягко добавил Брукс. — Мы живем в тревожное время, господин заместитель государственного секретаря. И, кстати, в городе, где планка, за которой начинается вмешательство в личную жизнь, расположена весьма низко. Вы можете загнать в угол человека, всего-навсего не желающего демонстрировать свое грязное белье — недоброжелательные высказывания о руководстве, непопулярные политические взгляды, любовную интрижку на службе.

Брэдфорд, признавая справедливость мысли политика, решил предложить иной путь.

— Есть еще один подход, на который нам пока не хватило времени. Необходимо проследить все заграничные вояжи. Надо установить местонахождение всех и каждого, работающего на этом этаже в ту неделю, когда имела место операция на Коста-Брава. Если моя догадка верна... если не ошибаюсь, его там не было. Он был в Мадриде, в Барселоне.

— Наверняка он позаботился о прикрытии, — возразил Хэльярд.

— Даже если так, генерал, ему все равно придется отчитаться за время отсутствия в Вашингтоне. Сколько таких случаев может быть?

— Когда вы сможете приступить? — спросил Беркуист.