Правозащитник - Артур Строгов

— Не знаем, шеф. Выставить его?

Таран почесал кончик носа.

— Нет, пригласи его, нужно знать, зачем он так добивается со мной встречи. Подозрительно это как-то. Короче, пустите его и будьте наготове… на всякий случай.

— Сейчас он получит урок за то, что мешает нам обедать, — отвечал «бородач», — и пускай это послужит уроком для других правозащитников.

Таран отметил еще одно странное обстоятельство — в ресторане кроме него и собеседника больше не было никого, несмотря на «плотоядный» обеденный час, когда челюсти посетителей так и охотятся за фирменным блюдом — нежным карпаччо из лосося «по-московски». Вдруг заметил, что бармен отсутствует у стойки и официанты куда-то исчезли. Ресторан показался полностью покинутым. Легкое облачко появилось на челе этого человека, которого вообще трудно было чем-то смутить.

— Тебя беспокоит еще что-то? — спросил «бородач».

Таран хотел ответить, но его внимание привлек человек средних лет, со светло-каштановыми волосами, который довольно быстро приближался к нему. Черный фрак, алмазные запонки, часы «Багет» — все это выдавало отнюдь не такого персонажа, которого легко припугнуть словом. Чем ближе Белосельский подходил к нему, тем сильнее Таран чувствовал, что допустил серьезную ошибку, согласившись на встречу с неизвестным человеком. Однако исправлять промах было уже поздно, к тому же Таран не хотел выглядеть трусом в глазах своего друга, поэтому он поневоле принял любезное выражение лица и даже протянул руку Белосельскому.

Белосельский сделал вид, что не замечает этого приветственного жеста. «Бородач» хотел было заговорить первым, но Белосельский произнес насмешливым тоном:

— Я заранее приношу Вам извинения за то, что я самым бесцеремонным образом прерываю Ваш обед, однако мое дело не терпит отлагательств. Вы утром отказались от удовольствия меня принять, я тогда бы более доходчиво объяснил причину моей настойчивости…

— Говорите, — сухо произнес Таран, отбрасывая салфетку и кладя ногу на ногу.

— Мое имя, возможно, Вам знакомо, я руковожу фондом «Милосердие».

— Слушай, парниша, — не выдержал «бородач», вставая из-за стола, — ты не понимаешь, с кем связался… — и он ввернул несколько фраз из блатного тюремного жаргона.

Но Белосельский невозмутимо продолжал, не обращая внимания на реплики «бородача»:

— Я являюсь не только президентом фонда, но и основателем волонтерского движения по всей России. Так вот, господин Таран, до меня дошли самые неприятные слухи. Люди, которые пришли ко мне в фонд за помощью — все те, кого Вы лишили жилья и выбросили на улицу, — в один голос рассказывают одну и ту же историю. Более того, моя жена, которая также активно участвует в делах моего фонда, по правде сказать, многие истории приняла настолько близко к сердцу, что решилась лично помочь тем несчастным, которых вы обездолили… Моя супруга Лиза приходила в себя несколько недель после того, как ей стали известны некоторые подробности. И я обещал моей жене (и самому себе, разумеется), что человек, который задумал и совершил подобные чудовищные злодеяния, будет строго наказан. Так что к Вам, господин Таран, не будет никакого снисхождения, какое я проявляю даже к самым закоренелым преступникам. Вы построили свой бизнес на страданиях, слезах и мучениях сотни людей, и поверьте, что час расплаты уже пришел.

— Достаточно, я все понял! — закричал Таран. — Мне все ясно. Еще до того, как мои люди выбросят Вас отсюда, я узнаю, кто Вас послал сюда.

Правозащитник рассмеялся таким странным смехом, от которого Тарану стало вдруг не по себе. Он и сам и не мог понять, но в глазах Белосельского было нечто, внушающее страх. Таран машинально обернулся и взглядом позвал на помощь своих «церберов».

— Если Вы думаете, что Ваши люди смогут Вам помочь, то Вы глубоко ошибаетесь! — заключил Белосельский.

«Бородач» решил прийти на помощь другу, но тут же услышал звон бьющегося стекла. Это два «цербера» мягко сели на пол. Таран увидел, как к нему, точно молния, «подлетела» невысокая черноволосая женщина и слегка оглушила рукояткой револьвера. «Бородач» от страха лишился дара речи. Он был слишком искушен в «войне» с обществом, чтобы не понять.

Белосельский ответил «бородачу»:

— Вы мне тоже очень не нравитесь… и Ваш бизнес! Я намереваюсь лично заняться Вашими делами после того, как завершу с господином Тараном. А сейчас я Вас очень попрошу прекратить изъясняться на жаргоне, или я велю отправить Вас на экскурсию в одну тюрьму, куда вскоре отправится и Ваш друг — и я сомневаюсь, что Вы вернетесь оттуда в здравом рассудке и трезвой памяти. Так что лучше Вам помолчать.

Таран уже пришел в себя. Самина держала его крепко за горло, приставив пистолет к голове. Таран, наконец, осознал, что произошло.

— Что это значит? — вскричал он. — Вы знаете, кто за мной стоит?

— Конечно, знаю, — отвечал Белосельский.

— Сам заместитель министра, который вхож к самому…

— Я решу эту проблему. Я докажу заместителю министра, как он ошибался в отношении Вас.

— Не сможете!

— Господин Таран, я Вам скажу одну вещь: Вы все еще дышите свежим воздухом — это свидетельство моего человеколюбия и того факта, что я не преступник. Я не такой, как Вы! Итак, слушайте Ваш приговор: длительное заключение в секретной тюрьме, но перед этим Вы вернете людям все, что украли у них, а также выплатите компенсацию. Я оцениваю нанесенный Вами ущерб в…

Таран ощутил, как у него сжалось сердце.

— В два миллиарда долларов.

— Да Вы шутите! У меня нет таких денег.

— Тогда Вам придется их собрать… Вот документы, которые я настоятельно советую Вам изучить.

Белосельский достал несколько листов мелкого печатного текста и положил их на стол поверх карпаччо.

Таран уже пришел в себя.

— То, что Вы делаете, бессмысленно… Из здания Вы не выйдете, внизу мои люди.

— Вы, господин адвокат, — заключил Белосельский, — не вполне себе представляете кто я и каковы мои возможности. Чтобы бросить вызов мне, необходимо обладать определенными технологиями, которых у Вас нет. Возвращаясь к Вам и Вашей банде мошенников, я могу сказать, что кроме Ваших двух «церберов» Вас ждет только шофер внизу — да и тот без оружия. Больше во всем здании нет никого, кто Вас может поддержать. Да и многие Вас ненавидят. А что касается тех, кто Вас поддерживает — всякая мелкая «рыба» — я уже имею о них представление. Мои программисты давно вошли в Вашу сеть. Кстати, она оказалась не такой уж и защищенной. Я ожидал от Вас большего. А что касается сегодняшнего обеда, то никто не в курсе того, что я даже с Вами общался — все камеры видеонаблюдения работают исправно, и для всех — даже для Ваших деловых партнеров — Вы мирно обедаете со своими другом. Вы мне не верите? Посмотрите сюда.

И Белосельский поднес к глазам адвоката сверкающую панель смартфона, на которой Таран действительно увидел себя, мирно потягивающим вино и беседующим с другом на стеклянной веранде.