Голос из прошлого - Нора Робертс

— О, слава тебе, господи! Шеф, вызовите «Скорую помощь». У Тори психический припадок. Посмотрите, что она со мной сделала!

— Иисусе милосердный, — пробормотал Карл и поспешил к Дуайту.

Тори перестала вырываться из рук Кейда, а Карл тем временем стал завязывать споим носовым платком пострадавший глаз Дуайта.

— Это он убил Хоуп и других. Это он убил мою мать.

— Говорю вам, что она спятила! — заорал Дуайт. — Она не может смириться с тем фактом, что это дело рук ее отца.

— Мы вас сейчас отправим в больницу, Дуайт, а потом со всем этим разберемся.

И Карл оглядел Тори.

— Вы ранены?

— Нет, я не ранена. Но вы не хотите мне верить. Вы не хотите поверить, потому что жили бок о бок с ним все эти долгие годы. Но это сделал он. — И она взглянула на Кейда. — Прости, ведь это твой друг.

— Я тоже не хочу тебе верить. Но я верю.

— Знаю, — и она выпрямилась. — Револьвер, из которого он застрелил мою мать, спрятан на чердаке его дома под стропилами с южной стороны.

Тори осторожно потерла горло там, где его пальцы оставили метку.

— Ты совершил большую ошибку, Дуайт, дотронувшись до меня. И надо бы тебе было не распространяться так о своих ощущениях и придержать свои мысли.

— Она врет. Она сама подложила туда револьвер. Она сумасшедшая.

И он споткнулся, когда Карл рывком поставил его на ноги.

— Кейд, мы же дружили всю нашу жизнь. Ты должен поверить мне.

— А ты должен поверить мне: если бы я успел примчаться сюда раньше, то ты был бы уже мертв. Поверь мне. И запомни.

— Придется вам поехать со мной, Дуайт. — Карл защелкнул на его запястьях наручники.

— Что вы делаете? Какого черта? Вы больше верите этой сумасшедшей, чем мне?

— Если револьвер окажется не там, где она говорит, или если он другого калибра, чем тот, из которого были застрелены полицейский и миссис Боден, я принесу вам свои извинения. Идите со мной. Мисс Тори, вам самой не помешало бы показаться врачу.

— Нет, — и она вытерла кровь со рта тыльной стороной руки, — я еще не закончила дело, ради которого сюда пришла.

— Ну так идите, — сказал Карл, — а я обо всем позабочусь. Мисс Тори, я попозже загляну к вам.

— Она спятила! — снова выкрикнул Дуайт и продолжал кричать, пока Карл вел его к автомобилю.

— Он оскорбился, — и Тори истерически рассмеялась, прижав пальцы к глазам. — Он чувствует себя оскорбленным, и для него это важнее всего. Он оскорблен, что с ним будут обращаться как с преступником. И это сильнее, чем ненависть и похоть.

— Я во второй раз едва тебя не лишился. Будь я проклят, если такое случится опять.

— Ты мне поверил. Я чувствую, как тебе было больно, но ты мне поверил. Я выразить не могу, как это для меня важно. — И она крепко обняла Кейда. — Ты его любил. Извини.

— И даже не подозревал, какой он, — горестно сказал Кейд, — если бы можно было вернуться в прошлое…

— Но мы не можем. И мне много пришлось пережить, прежде чем я это поняла.

— У тебя все лицо в ссадинах. — Кейд нежно коснулся ее щеки губами.

— Ну ему досталось гораздо больше. — Она положила голову ему на плечо, и они тихо пошли по просеке.

— Я побежала, и вдруг я почувствовала в себе яростное желание жить. Ему не суждено было на этот раз выиграть, загнать женщину, как лиса загоняет кролика. На этот раз ему предстояло узнать, что это такое — поражение.

Кейд знал, что он никогда не забудет и что всегда мысленным взором он будет видеть то, что представилось глазам: Тори с окровавленным лицом вцепилась, как кошка, в Дуайта, и его руки, сжимающие ее горло.

— Он будет все отрицать, — сказал Кейд. — Он наймет адвокатов. Но ничего не получится.

— Да, можешь положиться на агента Уильямс. Она завяжет его узлом. Бедная Лисси, — и Тори вздохнула, — как ей теперь жить?

Тори остановилась и стала собирать рассыпавшиеся из корзины цветы. Огонь в костре догорал, и угасающие его стрелы пронзали нависшую тень.

— Я в другой раз приду сюда с Фэйф. А сейчас мы побудем здесь вдвоем, ты и я.

И вместе они дошли до берега реки.

— Мы любили Хоуп и всегда будем ее помнить.

И Тори бросила в воду цветы.

— Наконец-то, Хоуп, я могу проститься с тобой как подобает.

На щеках у нее блестели слезы, когда она повернулась к Кейду.

— Я бы хотела завтра утром, в саду, в платье моей бабушки, выйти за тебя замуж.

Он поцеловал ее руку.

— Ты этого действительно хочешь?

— Да, хочу. Очень-очень хочу. И мне хочется полететь с тобой в Париж и сидеть за столиком уличного кафе и пить вино, и любить тебя на рассвете. А затем я хочу вернуться сюда и строить нашу с тобой жизнь.

— Мы ее уже строим.

Он притянул ее к себе.

Сквозь ветви на них скользили тонкие лучики солнечного света. С моха капало после дождя.

А по реке, тихо покачиваясь, плыли яркие цветы.