Совы охотятся ночью - Энтони Горовиц

— Увидимся позже, Леонард, — бросил Элджернон. — Поразмысли пока над нашим разговором.

Пюнд укрепился в своих подозрениях. Между этими двумя явно пробежала черная кошка. Доктор Коллинз проводил их в кабинет, использовавшийся также как процедурная, с кушеткой для осмотра в одном углу и ширмой, подвешенной к рейке. Пюнд сел на кушетку, Крол и Элджернон Марш расположились за столом друг напротив друга.

— Я хотел бы поговорить с вами о компании, которой вы владеете, — начал Крол. — «Сан-Треп холдингс».

— А она-то тут при чем? — Элджернон слегка хохотнул. — Вы надумали заняться инвестициями, инспектор?

— Старший инспектор, — поправил его Крол. — И должен предупредить, мистер Марш, что ничего смешного тут нет. — Он сделал паузу. — Множество людей доверили свои деньги этой компании. Не будете ли вы любезны объяснить, чем она на самом деле занимается?

— Да, конечно. Строит недвижимость на юге Франции: отели, виллы и все такое прочее. Там сейчас все равно что золотая лихорадка разразилась. Канны, Ницца, Сен-Тропе — возможно, вам не доводилось слышать эти названия, но очень скоро люди со всего мира ринуться их посетить.

— Как я понимаю, мисс Джеймс выступала в качестве одного из ваших инвесторов?

Лицо Элджернона потемнело.

— Кто вам это сказал? — Он взял себя в руки. — Ну да, Мелисса вложила небольшую сумму, это правда.

— Девяносто шесть тысяч фунтов сложно назвать небольшой суммой, мистер Марш.

— Я не обязан обсуждать с вами свой бизнес. А с кем именно вы разговаривали?

— С ее банковским менеджером. Мы проследили три отдельных чека, выписанных мисс Джеймс в пользу «Сан-Треп холдингс».

— Это небольшая сумма в сравнении с прибылями, которые ей предстояло получить, как только проекты застройки будут завершены.

— И сколько отелей и вилл вы уже построили?

— Вам этого не понять, старший инспектор. Все не так просто.

— На самом деле все проще некуда, — вмешался Пюнд. — Эту схему разработал тридцать лет назад один итальянский аферист по имени Чарльз Понци. Он убеждал инвесторов приносить ему свои сбережения, не имея в итоге намерения ничего им возвращать. Зато использовал деньги последующих вкладчиков, чтобы выплатить дивиденды первым, убеждая их тем самым, что все идет хорошо. А сам тем временем прикарманивал их капиталы.

— Я не совершал ничего противозаконного!

— Не могу согласиться с вами, сэр, — заявил Крол. — Акт о мошенничестве от одна тысяча девятьсот шестнадцатого года, статья тридцать вторая, недвусмысленно запрещает получать деньги посредством обмана с намерением присвоить их. Это преступление карается тюремным заключением на срок до пяти лет.

— Да никого я не обманывал! — Элджернон съежился в кресле, его былая бравада сменилась визгливыми оправданиями. — Мелисса прекрасно понимала, что делает. Я полностью информировал ее.

— Какие именно отношения связывали вас с мисс Джеймс?

— Мы были друзьями.

— Близкими друзьями?

— Да!

— Вы спали с мисс Джеймс?

Марш вытаращился на собеседника:

— Вынужден заметить, что вы чересчур прямолинейны, старший инспектор. И я не понимаю, почему должен отвечать на этот вопрос. Это не ваше дело, черт побери.

Крол не дрогнул. Он извлек найденное в Кларенс-Кип письмо и показал Элджернону.

— Оно адресовано вам?

Элджернон взял письмо и смотрел на него какое-то время. Пюнд внимательно наблюдал. Марш был расчетливым лжецом в том истинном смысле слова, что он тщательно продумывал свои слова и говорил правду только тогда, когда ему это было удобно. Вот и теперь он просчитывал разные варианты. И наконец принял решение.

— Ну хорошо, — сказал Элджернон. Плечи его поникли. Он бросил письмо на стол. — Да. «Мой милый, милый» — так Мелисса всегда обращалась ко мне в письмах. И все эти разглагольствования про совместное бегство. Мы постоянно обсуждали подобную перспективу.

— Между вами существовала интимная связь?

— Да. По правде, Мелисса была от меня без ума. Понимала, что брак с Фрэнсисом оказался ошибкой. Он не мог дать ей того, чего она хотела.

— И чего же она хотела?

— Возбуждение. Риск. Секс. То, чего хотят все женщины. Наш роман начался в Лондоне, и я встречался с Мелиссой всякий раз, когда приезжал в Тоули. На самом деле она была главной причиной, привлекавшей меня в это захолустное местечко. — Он бросил взгляд на письмо. — Где вы его нашли?

— Мы полагаем, что Фрэнсис Пендлтон обнаружил его и…

— И убил жену? Это вы хотите сказать? Неприятная мысль, но он оказался совершенно несостоятельным ни как муж, ни как любовник. Едва ли стоит удивляться, что Мелисса предпочла меня. И хотите верьте, хотите нет, но я никогда не причинял ей вреда.

— За исключением того, что обирали ее.

— Поаккуратнее, старший инспектор. Это чересчур сильное выражение.

— У меня сложилось впечатление, мистер Марш, что ваша манера вести бизнес схожа с поведением водителя, который сбивает человека и уезжает с места происшествия. У вас нет ни стыда, ни совести. Вы берете то, что вам нужно, и идете дальше.

И снова Пюнд заметил: страх отразился в глазах Элджернона, пока он осмысливал слова Крола.

— Я ни в чем не виноват, — пробормотал Марш.

— Мистер Генри Диксон с этим бы не согласился.

— Генри Диксон? Никогда о таком не слышал.

— Это оперный певец. В данный момент он лежит в Барнстеплской больнице в тяжелом, но стабильном состоянии. Ранее на этой неделе его сбила машина на Бронтон-роуд. Водитель скрылся.

— Надеюсь, вы не намекаете… — Голос изменил Элджернону. Сознание вины звучало в каждом слове.

— Как вы объясните повреждения на передней части вашего «пежо», мистер Марш?

— Я не могу. Я не…

— Вашу машину заметил другой водитель, проезжавший мимо места происшествия. А еще у нас есть вот это… — Крол извлек вторую папку для вещдоков, в которой лежала наполовину выкуренная сигарета, фильтр которой побурел от дождя. — Кроме того, мы знаем, как много алкоголя вы употребили в Сонтонском гольф-клубе, и имеем все основания предположить, что вы сели за руль в состоянии опьянения.

Крол подождал ответа. Но Элджернону нечего было сказать. Он понимал, что все кончено.

— Мистер Марш, я арестую вас за различные преступления, определенные Актом о дорожном движении одна тысяча девятьсот тридцатого года и Актом о мошенничестве одна тысяча девятьсот шестнадцатого года. Вы имеете право хранить молчание или говорить, но должен предупредить, что все вами сказанное может быть записано и использовано как доказательство против вас. Желаете что-то сказать?