Совы охотятся ночью - Энтони Горовиц

Три часа спустя старший инспектор Крол и Аттикус Пюнд сидели друг напротив друга в гостиной Кларенс-Кип. И на душе у них было скверно, как никогда. Крол продолжал корить себя за случившееся, и даже Пюнд склонялся к мысли, что убийце удалось выставить его дураком. Одно дело появиться на сцене спустя неделю после того, как произошло убийство, и совсем другое — в буквальном смысле при нем присутствовать. Такого с ним прежде не случалось.

События развивались стремительно. Из Барнстепла приехали две «скорые» и четыре полицейские машины, и начался ритуал, следующий за любым убийством. Полицейский врач констатировал, что Фрэнсис Пендлтон скончался от единственной колотой раны в сердце. Полицейский фотограф сделал двадцать различных снимков места преступления. Тело положили на носилки, погрузили в машину «скорой помощи» и увезли в Эксетер на экспертизу. Вторая машина уехала еще раньше с мисс Кейн.

Было уже установлено, что доктор Леонард Коллинз и его жена Саманта до сих пор не вернулись из Лондона. Саймон Кокс, продюсер, находился в своем доме в Мейда-Вейл. Ланс Гарднер все утро провел в отеле, а его жена Морин заняла место за стойкой администратора, так как Нэнси Митчелл не вышла на работу. Она и Элджернон Марш были единственными причастными к расследованию лицами, местонахождение которых оставалось неизвестным, и полиция теперь разыскивала их.

Загадочный человек, заглядывавший в окно, словно бы испарился. Кто бы он ни был, он не оставил отпечатков ног или каких-то других следов, но, поскольку Крол и Пюнд оба видели его, это исключало возможность игры воображения.

— Я склонен думать, что Фрэнсис Пендлтон совершил самоубийство, — нарушил молчание инспектор. — Разумеется, будет проведено полное дознание, но если спросите у меня, то существует лишь одно-единственное объяснение. Взгляните на улики! Кинжал, которым он воспользовался, — реквизит со съемок одного из фильмов Мелиссы Джеймс — лежал на столе прямо рядом с лестницей. Пендлтон, видимо, заприметил его, когда поднимался за жилетом и обувью. Он только что сознался в убийстве жены и понимал, что для него все кончено. И, схватив кинжал, нашел самый простой выход. Возможно, что в конце концов оно и к лучшему. Не придется тратить время на судебное разбирательство.

— А как же наш таинственный соглядатай?

— Не думаю, что это он совершил убийство, мистер Пюнд, даже если вдруг и пришел именно с этой целью. Между тем, как ваша секретарша заметила фигуру в окне, и смертью Пендлтона не прошло и полутора минут. Чтобы убить, тот соглядатай должен был обойти дом и проникнуть в него через черный ход. Он оказался бы в кухне. После чего ему еще предстояло пройти через холл, взять кинжал, заколоть Пендлтона, а затем каким-то образом испариться, растворившись в воздухе. Может, потрудитесь объяснить, как он мог все это успеть?

— На сей счет у меня нет никаких предположений. Я согласен с вами, старший инспектор. Было бы крайне сложно — хотя и не скажу, что абсолютно невозможно, — совершить преступление только что описанным вами способом.

Обычно спокойный Крол кипятился. Он энергично оборонялся, и Пюнд понимал причину. Это было его последнее дело. Крол надеялся уйти в отставку после успешно проведенного расследования, принимая поздравления и благодарности от начальства. Инспектор не предвидел дальнейших осложнений и оказался совершенно не готов, когда они появились.

— Лично мне все кажется предельно ясным, — настаивал полицейский. — Фрэнсис Пендлтон убил жену и только что был изобличен. Вы слышали его слова: он прямо-таки хотел, чтобы все закончилось.

Пюнд развел руками:

— Очень даже возможно, что это он задушил жену. Я все время допускал это, и данная версия выглядит самой убедительной, особенно если учесть, что Пендлтон солгал насчет оперы. Но нельзя упускать из виду вопрос с телефоном. Припоминаете, что мы обсуждали данную тему вчера вечером за ужином?

— Ах да, телефон. Может, объясните уже, о чем речь? А то, я смотрю, вас на этом телефоне явно переклинило!

— Переклинило?! Простите, я не понимаю…

— Чем вас так беспокоит этот телефон?

— Всего одно обстоятельство, старший инспектор. И оно бросилось мне в глаза с самого начала. Вы сказали, что не обнаружили отпечатков пальцев ни на самом аппарате, ни на трубке.

— Верно. Все было стерто.

— Но зачем Фрэнсису Пендлтону было это делать, если именно он воспользовался телефоном как орудием убийства? Он ведь не чужой в этом доме. И много раз прикасался к аппарату. Ему не было нужды заметать следы.

— Вы правы. — Крол задумался. — А вы не допускаете, что он намеренно стер отпечатки, чтобы сбить нас со следа?

— Мне это кажется маловероятным.

— Имеет ли это какое-то значение, мистер Пюнд? Фрэнсис Пендлтон сознался в убийстве! Мы оба слышали это.

— Ну, строго говоря, я не слышал его признания, старший инспектор. Пендлтон сказал только, что намерен во всем признаться.

— Вот именно!

— Но что именно он собирался нам рассказать?

— Не знаю. — Крол потерял наконец терпение. — Быть может, хотел покаяться в краже конфет из деревенской лавки или в парковке за желтой линией. Но поскольку непосредственно перед этим я арестовал Пендлтона за убийство, то это первое, что приходит на ум. — Он взял себя в руки. — Прошу прощения, мистер Пюнд. Боюсь, я погорячился.

— Старший инспектор, — проговорил Пюнд нарочито медленно, — вам нет нужды извиняться. И прошу, поверьте, у меня нет желания усложнять дело сверх необходимого. Но я не уверен, что Фрэнсис Пендлтон признал свою вину. И я могу назвать три причины, которые ставят под сомнение его суицид.

— Выкладывайте!

— Прежде всего, он вышел из комнаты, чтобы надеть жилет и ботинки. Можно предположить, что, замышляя покончить с собой, Пендлтон просто нашел подходящий предлог уединиться. Но вот в чем дело: он действительно надел жилет и ботинки. Они были на нем в момент смерти. Зачем ему это делать? Если человек решил умереть, то какая разница в чем?

— С вашего позволения, мистер Пюнд, вам, возможно, не вполне понятен образ мыслей английского джентльмена. Мне довелось расследовать гибель одного землевладельца из Тонтона, пустившего себе пулю в висок. У него возникли финансовые затруднения, и самоубийца оставил записку, объясняющую, как именно он намерен поступить и почему. Но прежде чем выстрелить, погибший облачился в жилет. Умирая, бедняга хотел выглядеть как можно лучше.

Пюнд пожал плечами:

— Ну хорошо, допустим. Теперь давайте обратимся к местонахождению кинжала. Он лежал на столе у подножия лестницы. Но в тот момент, когда мисс Кейн замечает Пендлтона, он стоит на несколько ступенек выше. Орудие убийства торчит у него из груди. Как вы объясните случившееся? Фрэнсис захватил кинжал по дороге в спальню? И предпочел зарезаться на обратном пути, спускаясь по лестнице? Это бессмыслица. И наконец, меня сильно смущает способ самоубийства, — поспешно продолжил Пюнд, не давая Кролу снова перебить его. — Будь мистер Пендлтон японцем, я мог бы допустить, что он совершил ритуал харакири! Но как вы правильно заметили, он был английским джентльменом. Вам доводилось слышать, чтобы кто-то покончил с собой таким образом? В ванной у него имелись бритвы. Он мог повеситься на галстуке. Но взять кинжал и вонзить его себе в сердце…