Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

– Марвин Паттерсон, – ответила Пэрис.

– А его зовут Лэнси?

– Ты сказал ему, что спишь с Пэрис, – вмешался Дин. Криншоу снова повернулся к нему:

– Я этого не говорил.

– То есть ты не давал ему понять, что вы с Пэрис не просто коллеги? И ты не предупреждал его, чтобы он держался от нее подальше, оставил ее в покое и даже не разго­варивал с ней?

– Только потому что я ее хорошо знаю, – заявил Стэн.

– Неужели?

– Именно так. Я знаю, что Пэрис человек закрытый. Она не любит, когда ее беспокоят другие люди, особенно когда она сосредоточена на работе.

– Значит, ты велел Лэнси держаться подальше, чтобы защитить интересы Пэрис?

– Можно и так сказать.

– Но я не нуждаюсь в том, чтобы ты отгонял от меня людей, с которыми я работаю, Стэн, – вмешалась Пэ­рис. – Я не просила тебя об этом, и мне не нравится то, что ты сделал.

– Ладно, прости. Я пытался быть тебе другом.

– Только другом? Я так не думаю, – заявил Дин. – Я считаю, что ты предавался фантазиям. Ты обманывал себя, представляя, что между тобой и Пэрис завяжется ро­ман. Ты ревнуешь ее ко всем мужчинам, которые проявля­ют к ней интерес, даже платонический.

– Откуда вам известно, что у Марвина платонический интерес?

– Он сам об этом сказал.

– Вот как? Значит, ему вы верите, а мне нет? Верите уборщику, живущему под чужим именем? – Стэн презри­тельно фыркнул. – Это вы бредите, доктор.

Он направился к двери, но следующие слова Дина при­гвоздили его к месту.

– Чувство собственности может быть очень сильным мотивом.

Стэн мгновенно обернулся:

– Для чего?

– Скажем, для того, чтобы создать вокруг Пэрис некра­сивую ситуацию, в которой она одна окажется виноватой. Появится риск, что она потеряет работу. Ее жизни будут угрожать. Мне продолжать?

– Вы говорите об этом Валентино и его звонках? – сер­дито поинтересовался Стэн. – Пэрис сама во всем виновата.

– Понимаю. Значит, это по ее вине Валентино похитил и убил семнадцатилетнюю девушку? – спросил Дин.

– Девушку, которая сама напрашивалась на неприят­ности, – презрительно пожал плечами Криншоу.

С обманчивым спокойствием Дин присел на угол стола.

– Ты вообще очень низкого мнения о женщинах?

– Я этого не говорил.

– Нет, ты не заявлял об этом прямо, но я чувствую, что в глубине души ты настроен против слабого пола. Это как заноза. Она тебя беспокоит, но избавиться ты от нее не мо­жешь.

– Нет уж! – Криншоу помахал пальцем перед носом у Дина. – Оставьте эти ваши психологические заклинания. Со мной все в полном порядке.

От гнева на скулах Дина заходили желваки, но голос зву­чал по-прежнему невозмутимо.

– Значит, я должен поверить, что твои отношения с женщинами всегда были абсолютно нормальными и ника­ких проблем у тебя с этим не было?

– Какой мужчина может этим похвастаться? Как насчет тебя самого, Мэллой? – Стэн забыл о вежливости. Он бы­стро взглянул на Пэрис. – Думаю, у тебя у самого имеются проблемы.

– Ты не Дин, – спокойно ответила ему Пэрис. – На него нет досье в полиции.

Насмешливая дерзость Стэна лопнула, словно мыльный пузырь.

– Ты рассказала ему об обвинении в сексуальном домо­гательстве?

Дин тут же повернулся к ней:

– О чем?

– На прежнем месте работы женщина обвинила Стэна в сексуальном домогательстве.

Дин посмотрел на нее так, будто не мог поверить, что она не поделилась с ним такой информацией раньше. Пэрис поняла, что поступила неправильно. Наверное, ей стоило рассказать Дину о родителях Стэна и о жестокости его Дяди.

Но Дин уже снова смотрел на Криншоу.

– Судя по всему, тебе не везло с женщинами, Стэн.

– Мэгги была офисной шлюхой! – воскликнул он. – Она переспала со всеми мужиками, работающими на сту­дии. Мэгги Райт делала минет под столом ведущему про­граммы новостей прямо во время выпуска. Она приставала ко мне, заводила, а когда я захотел, повела себя как непо­рочная весталка.

– Почему?

– Потому что мисс Райт была очень жадной. Она увидела в этом возможность прикарманить часть денег моей семьи. Мэгги так разорялась, что дяде пришлось заплатить ей, чтобы она заткнулась и исчезла.

Дин обдумал полученную информацию и продолжал:

– Давай вернемся к тому моменту, когда ты «захотел».

– Погоди-ка, почему это я должен отвечать на твои во­просы? – попытался изобразить возмущение Стэн.

– Потому что я полицейский.

– Или потому что ты сам залез Пэрис под юбку. Глаза Дина гневно сузились.

– Видишь ли, если ты не ответишь на мои вопросы, я отвезу тебя в участок и буду держать там до тех пор, пока ты не разговоришься. Вне протокола добавлю следующее: если ты еще хоть раз заговоришь о Пэрис в подобном тоне, то я вытащу тебя на улицу и размажу твое хорошенькое ли­чико об асфальт.

– Ты мне угрожаешь?

– Угрожаю. А теперь прекрати увиливать и расскажи то, что я хочу знать.

Дин, надо заметить, вел себя не совсем обычно. Он не говорил со Стэном в той спокойной доверительной мане­ре, с которой он всегда общался с подозреваемыми. Но на Криншоу скорее всего это бы и не подействовало. Дин до­гадывался, что здесь уместнее жесткое давление.

Стэн ожег его яростным взглядом, таким же убийствен­ным взглядом наградил Пэрис, но потом уверенно скрес­тил руки на груди, словно пытаясь защитить себя.

– Я выдвину обвинение в полицейской жестокости. Мой дядя…

– Твоему дяде придется беспокоиться о другом, если выяснится, что ты и есть Валентино.

– Но я не Валентино! Ты что, не слушаешь меня?

– Когда та женщина сказал тебе «нет», ты принудил ее и завершил начатое?

Глаза Стэна метались от одного к другому.

– Нет, то есть да, в некотором роде.

– Так каков же твой ответ? Нет, да или в некотором роде? – настаивал Дин.

– Я ее ни к чему не принуждал, если вы это имеете в виду.

– Но ты довел дело до конца?

– Я же говорил вам, что Мэгги была…

– Офисной проституткой. Значит, она сама напроси­лась.

– Правильно.

– Чтобы ты ее изнасиловал.

– Ты опять говоришь вместо меня! – взорвался Стэн.