Убийца по вызову - Алексей Макеев

– Юлик, я не смогу простить Болотина, – отстранилась от брата Ольга. – Ты не можешь себе представить, что я пережила.

– Ребенок, я все представляю. Но мир устроен так, что мужчины и женщины хоть и живут вместе, но разной жизнью. К сожалению, Болотин не так умен, как я о нем думал, и совершил много ошибок. То, как он поступил с тобой, очень некрасиво, но он ведь не для себя одного старался, он в первую очередь думал о тебе и дочках, чтобы вам было на что жить, а то, что он выбрал не тот способ, я ему объясню. Да и нельзя лишать девочек родного отца. Даже если у них появится самый любящий на свете дядя. Сейчас в тебе говорит обида, и это правильно, так и должно быть, но пройдет время, и ты его простишь. Вот на этой оптимистичной ноте мы с тобой и расстанемся, потому что у меня еще масса дел – увы, это мужская жизнь.

Ольшевский поправил на голове шапочку, поцеловал сестру и вышел.

Понедельник следующей недели

Гуров приехал на работу в отличном настроении – как бы там ни было, а дело о покушении на Болотина раскрыто. Даже не заходя к себе, он первым делом отправился к экспертам, которые встретили его хмурыми взглядами: а вдруг опять что-нибудь принес?

– Люди, я только за результатом, – сразу успокоил он их. – Что у нас с Парамоновым?

– Не взял покойник на душу грех самоубийства. Помогли ему. Однако странгуляционная борозда косовосходящая. А о чем это нам говорит? Правильно! Это говорит нам о том, что его повесили. В полости носа и носоглотке посторонних предметов не выявлено, то есть подушкой либо чем-то подобным его не душили. Гематомки на головушке отсутствуют. А что у нас присутствует? А характерные следы на плечах и лодыжках, то есть вешали его еще живого, вот и держали крепко, чтобы не вырвался. Иначе говоря, казнили его. Пойдем дальше. Что у нас с кровушкой? А нет там следов алкоголя или наркотиков! А что у нас там есть? А есть у нас там остаточные следы пентотала натрия, да и след от укола на шее наличествует. Развязали покойничку язычок, вот он и наговорил себе на высшую меру, которую супостаты и привели в исполнение. Теперь по чистосердечному признанию. Ответственно заявляю: писал собственноручно. Сравнительный анализ его почерка с представленными образцами это ясно подтверждает. Вот вам, Лев Иванович, письменные заключения, и на этом до свидания! У нас и без вас работы хватает!

– Подождите! Я хотел спросить, вы сделали анализ ДНК тех образцов, что я вам привез?

– ДНК мы выделили, только с чем сравнивать прикажете?

– А вот с Парамоновым и сравнивайте!

– Ну нет нам от вас никакого спасения, господин-товарищ Гуров! И ведь опять все срочно надо!

– Сами понимать должны – дело Болотина!

Сбежав от экспертов, пока не побили, Лев заскочил к себе, оставил куртку и пошел к Орлову – раз Крячко не у них в кабинете, значит, там. Так и оказалось.

– Поздравляю нас всех! – с порога заявил он. – Дело Болотина раскрыто!

– То-то у тебя вид такой победоносный! – усмехнулся Орлов. – Ну, садись и повествуй!

– Понимаете, – начал, устроившись на своем излюбленном месте, то есть на подоконнике, Гуров, – вокруг этого покушения было столько шума, что за ним не сразу можно было разглядеть главное: кому была выгодна смерть Болотиных. Оксана при вас говорила, что Петька с Гошкой перебрались к отцу после того, как Петька свою жену Галину с любовником в постели застукал. Заметим, они развелись официально, и по суду Гошка живет с отцом. Потом она, уже беременная, пыталась нового ребенка на Петьку повесить, но Болотин заявил, что сначала анализ ДНК, а потом уже все остальное. Далее, Галина приезжала к сыну в дом Болотина и была в курсе того, что у Игоря большие неприятности. Подытоживаем. После развода она осталась в очень большой квартире, но без денег – алиментов‑то нет.

– А за квартиру надо платить, надо есть-пить, одеваться и так далее, – влез Стас.

– Вот именно! – кивнул Лев. – Где взять деньги? А тут еще беременность. Но! Если не будет Игоря и его сына, то Гошка получит ту долю наследства после Игоря, которая отошла бы его отцу, а это уже серьезные деньги. Пошли дальше: а любовник-то кто? А это один из сотрудников службы безопасности Болотина, который был приставлен к семье Петьки в качестве водителя-охранника, зовут его Геннадий Викторович Парамонов. И начались у Галины с Геннадием «шуры» да «муры», которые известно чем закончились: для Галины – разводом, для Геннадия – увольнением. Он пошел работать охранником в супермаркет – с «волчьим билетом» не больно-то где устроишься, а она вообще работать отвыкла. И тогда, если верить собственноручно написанным и чистосердечным показаниям Парамонова, Галина предложила убить Болотина с сыном, чтобы потом забрать Гошку и соответственно причитающиеся ему деньги.

– И как таких тварей земля носит?! – буркнул Орлов.

– Она терпеливая, она и не таких носит, – заметил Гуров и продолжил: – На момент совершения покушения, то есть неделю назад, Галина лежала на сохранении в больнице. Сотовый телефон был при ней. Я в этой больнице был, разговаривал с персоналом и вот что узнал. В понедельник вечером ей поступил звонок, пока не знаю от кого, и она заорала в голос: «Его не должно было там быть!» Дальше истерика, все прочее и, как результат, выкидыш, обильное кровотечение, которое с трудом остановили, и она до сих пор лежит бледно-синяя под капельницей, ни с кем не разговаривает, в общем, отрешена от окружающего мира. Иначе говоря, она знала, что в машине будут Игорь с сыном, но никак не могла предположить, что там будет Гошка, который действительно оказался в машине чисто случайно.

– Как бы она руки на себя не наложила, – покачал головой Крячко. – И сына потеряла, и второго ребенка, и денег уже не получит, и любовника убили. Это уже полный крах по всем статьям.

– Ну, насчет любовника она, может, еще и не знает, – заметил Орлов.

– Значит, считает, что он ее бросил, раз столько времени не звонит. Хрен редьки не слаще.

– Давайте я закончу, а вы потом подискутируете, – прервал их Гуров. – Поскольку… Даже не знаю, как сказать… Ну, пусть будет труп ребенка… В пятницу он находился еще в больничном морге, я взял образцы ткани и отдал их нашим экспертам на анализ ДНК, чтобы потом прижать этим Парамонова – твой, мол, ребенок. Только хлопотал я зря, потому что, как оказалось, его в среду уже казнили.

Гуров положил на стол только что полученные у экспертов заключения. Орлов с Крячко взяли каждый по одному, прочитали, потом поменялись, еще прочитали и озадаченно уставились на Льва.

– И кто ж его так? – наконец спросил Орлов.

– Ольшевский, кто ж еще? – криво усмехнулся Гуров.

– С какого это он перепуга вдруг… – начал Стас, но Лев не дал ему закончить:

– С того, что он старший брат Болотиной. И это совершенно точно.

Немая сцена из «Ревизора» показалась бы буйной оргией по сравнению с той тишиной, которая повисла в комнате. Первым в себя пришел Крячко и, откашлявшись, сказал: