Зачем тебе алиби… - Анна Малышева

Она бросила сигарету и залпом прикончила содержимое бокала. Бокал она аккуратно поставила на ступеньку.

— Слушай, — продолжала Наталья уже куда спокойнее. — Я тебя очень хорошо знаю. Не мотай башкой, можно договориться. Игорь мне сказал, что ты сговорчивая. Да я и сама это знаю! Я же была тобой. Я знаю, как ты говоришь. Спорим, никто не отличит? Я хожу, как ты. Или ты, как я. У нас походка была похожа, он еще и на это клюнул, когда тебя взял. А на лицо? Похожи, верно?

— Нет… — с ненавистью ответила Анжелика. — И больше не будем похожи. Я сделаю пластическую операцию. У меня будет курносый нос и косые глаза! Я сама себя изуродую, чтобы не быть, как ты!

Ты обломишься! Поняла?

— Что я должна понять? — уверенно и спокойно ответила Наталья. — Это ты соображай, если у тебя голова не только для декорации. Если ты что-то с собой сделаешь — я тебя сразу сдаю. Я слишком долго тебе подражала, чтобы бросить тебя. Если ты покупала себе какую-нибудь жуткую тряпку, я искала такую же. Ну и вкус у тебя был! Игорь едва с тобой справлялся, чтобы мне не противно было носить то же самое… Если ты не любила каблуки, я их тоже переставала носить. У нас одинаковые вещи, одинаковая обувь. Одинаковые духи. Поняла ты? У меня такие же украшения, как у тебя. Когда ты продала свои, Игорю пришлось купить тебе такие же точно. У меня-то они были! А у тебя уже нет.

А так нельзя. А ребенок?

— Что — ребенок? — испугалась Анжелика.

— Ну, ребенок, который у тебя мог быть. Его же не было? Из-за меня. У меня не может быть детей.

Что-то не в порядке. А у тебя могли быть дети. Но Игорь этого не допустил бы. Так что благодари меня, что у тебя сейчас не осталось младенца на руках.

— Да я и не хотела никакого младенца… — Анжелика попыталась сбить с Натальи спесь, но та не обратила на это внимания.

— Рассказывай сказки! Знаешь, сколько я от тебя натерпелась? — продолжала она. — Пока он тебя не нашел, мы с ним свободно встречались. Ходили в кабаки, на дискотеки. Я была счастлива. А когда появилась ты, мы уже никогда не показывались вместе. Ясно тебе почему? Нельзя было, чтобы кто-то обратил внимание, что мы существуем в двух экземплярах. Я его, можно сказать, потеряла. Но я нашла тебя. И меня никто больше не трогал. У меня всегда было алиби.

— Замолчи!

— А мне стыдиться нечего! У меня ни одной судимости с семнадцати лет!

— А до семнадцати?

— Колония, — ответила та, расстегивая карман и доставая сигареты. — Будешь?

На этот раз Анжелика не отказалась. Эта странная девица чем-то завораживала ее. Она взяла сигарету, прикурила и осторожно затянулась. Хуже ей как будто не стало. Наталья продолжала свой рассказ:

— Я попалась сперва в одиннадцать лет, отделалась условно, и на учет поставили. Потом — в четырнадцать. Тогда я загремела в колонию. И больше не хотела туда. А жить мне как-то надо было?

— Ты с ним со скольки лет жила?

— С двенадцати, — хвастливо ответила она. — И он у меня не первый.

— Что такая гордая? — неприязненно спросила Анжелика.

— А чего мне стыдиться?

— Нечего?

— Во всяком случае, — внушительно ответила она, — я никому ни гроша с одиннадцати лет не стоила. Только государству, когда сидела.

— А как он тебя нашел?

— Это я его сняла, — хихикнула Наталья. — Вот был прикол… Я ему врала, что мне шестнадцать, что я в ПТУ швейном учусь… Просто подошла стрельнуть сигарету, и разговорились… Потом, когда он узнал, сколько мне и в каком я ПТУ, чуть не помер. Но ему так понравилось, что скоро в себя пришел. Да и вообще, на меня ни один мужик не жаловался. Я девушка южная, горячая.

— Серьезно? Ты не русская?

— Я никакая, — серьезно ответила Наталья. — Не веришь? Не знаю, кто я по нации. Меня поезд привез, из Кишинева. Ну! Клянусь! Видно, папа-мама там остались, а меня посадили в плацкарт и в Москву отправили. Ну и фиг с ними! Может, я молдаванка, может, еврейка, может, цыганка. Откуда мне знать? Что рот открыла? — Она засмеялась, но как-то не очень весело. — Что тебе еще рассказать?

Ты же ни хрена не поймешь. Детдом был. Пять побегов. Один раз я чуть во Владик не уехала, тоже на поезде.

— Куда?

— Во Владивосток. Мне плохо было в детдоме.

Мать их так! Меня с девяти лет трахали. И били постоянно, в туалете. Не веришь? Ну, вот. Опять вытаращилась. Тебе хоть лучше?

— Так ты все-таки воровала?

— Ну! Думаешь, если я детдомовская, мне не хотелось одеваться? Или выпить? Или нормально посидеть где-нибудь? У меня теперь квартира есть. Да, да, да! Сама заработала.

— Слушай… А Игорь-то здесь при чем? Он что — тоже воровал?

— Нет, наводил. И продавал. Ему что — надо было на зарплату инженера жить? На фига, спрашивается? У нас в стране знаешь сколько картонных дверей? Косяк отжал и здравствуйте…

— Я с ума сойду… — тоскливо ответила Анжелика.

— Не надо. Ты вот что сделаешь. Пойдешь в банк и снимешь со счета все деньги. Отдашь мне. Поняла? Это мои деньги. Ты уже достаточно попользовалась. Ты к ним тоже имеешь отношение, не спорю. Но половина — моя. Я не хочу, чтобы их загреб этот Саша. Это он убил Игоря.

— Нет!

— Да! — непреклонно ответила та. — И больше не говори мне «нет». Не выношу этого… А если ты отказываешься меня слушаться, отправляйся в ментовку сама. И рассказывай, что вы придумали.

И как вы сбили эту дуру.

— К-к-кого?! — От ужаса Анжелика вдруг стала заикаться.

— Ду-ду-дуру! — гневно передразнила ее Наталья. — С белыми волосами! Эту высоченную курву, которая за мной следила Его девчонку! Он с ней жил еще до меня! Она меня в конце концов нашла, сука! Что ей нужно было через столько лет?

— Так это ты.. Ты ее сбила?

— Это вы ее сбили! Знаю, знаю, что ты не умеешь водить. Но Саша умеет. И я найду человека, который опишет вашу машину и даже назовет номер.

Я это сделаю! Поняла? А пока можешь быть уверена — никто машину не успел рассмотреть. Я знала, что делала. Все чисто.

— Зачем?! Зачем ты ее убила?!

— Запомни, тупая башка, — Наталья склонилась так низко, что Анжелика едва не задохнулась от запаха ее духов. — Я никого никогда не убивала.

Все это повиснет на тебе. А зачем? Затем, что я больше не хочу в тюрьму! Поняла? Усвоила? Если не усвоила, то скоро усвоишь. Когда окажешься там. Там у тебя уже не будет ни платьев, ни бриллиантов, ни духов! А все это у тебя было только благодаря мне!

Ясно тебе?! А там ты будешь одна, без меня! И свои хорошенькие глазки будешь красить горелой спичкой! На башке — платочек! И хорошенький синенький халатик, и гребаная швейная машинка!