Полужизни - Софи Ханна

– Отлично, твоя спальня до сих пор обита фальшивыми шкурами леопарда?

– Шкуры леопарда создают романтический настрой и разжигают желание, сеньорита!

– Угу, особенно когда засыпаны кукурузными хлопьями! – съязвила Чарли. Господи, перед ней же Кэрри Гатти, мерзкая, самодовольная сволочь. Интересно, что он прячет в зажатом между коленями портфеле? – Пойду куплю себе нормальную выпивку! – объявила она, придвигая воду с сиропом к «сволочи».

Стоило ей подняться, Гатти снова раскрыл книгу. Неужели ему впрямь нравится читать про черные дыры? Чтоб ему в одну из них провалиться!

У стойки Чарли предъявила полицейский жетон двум оказавшимся рядом парням.

– Каждый получит по двадцатке, если начнете ко мне приставать, – пообещала она. – Вопите громче, чтобы весь паб слышал! Возмущайтесь, мол, я, нахалка, без очереди влезла.

– Что? – переспросил парень, явно не отличавшийся быстротой реакции.

– Деньги вперед! – потребовал его приятель. Убедившись, что Гатти поглощен чтением, Чарли вручила каждому по двадцать фунтов. Парни засмеялись.

– Убедительнее можете?!

Ничего особенного от них не требовалось, лишь громкие крики и агрессия – на это парни наверняка способны. В итоге она пригрозила, что упечет обоих за решетку – негодяи, обманом деньги выманили! – и парень номер два на нее заорал. Чересчур громко, неестественно, но сошло и так. С минуту Чарли слушала его ругань, а потом попятилась от стойки, шепнув: «Хорош, закругляйся!» Услышав на прощанье: «Эй, сучка, мы свое отработали!» – она пошла к столику.

– Из-за чего сыр-бор? – полюбопытствовал Кэрри. – Где выпивка?

– Ну ее! – буркнула Чарли.

– Так мне верно доложили: робкие нынче девушки пошли, не то что раньше! Давай деньги, куплю тебе выпивку!

– Ни хрена я тебе не дам! – Любопытно, что именно ему доложили. Неужели речь о ее уходе из уголовной полиции, и люди считают это проявлением слабости и страха? – Вы со спонсором вполне можете угостить меня водкой и апельсиновым соком.

Едва Гатти отошел к стойке, Чарли запустила руки в его портфель. Так, книга под названием «Актер и голос», видеодиск со вторым сезоном сериала «Прослушка», айпод и несколько аудиодисков – групп «Раш», «Генесис» и «Пинк Флойд. Последними на глаза попались две тонкие голубые папки. Раскрыв одну из них, Чарли прочла: «Эйден Сид» и на миг замерла. Неужели ей улыбнулась удача.

Сунув обе папки под рубашку, Чарли скрестила руки на груди и зашагала к женской уборной. Впереди, пьяно покачивая крутыми бедрами, по лестнице поднималась девица в замызганных шпильках. В туалет на втором этаже Чарли за ней не пошла, а бегом кинулась в конец коридора. Там, за мужской уборной, горел указатель «Запасный выход». Распахнув дверь, Чарли выскочила во двор, заставленный пустыми ящиками и мусорными контейнерами.

Стоянка для посетителей находилась у главного входа, но «ауди» она оставила дальше, под фонарем, наполовину на тротуаре, наполовину на проезжей части. Чарли вытащила папки из-под рубашки, направила брелок на машину и нажала на кнопку. Ничего. «Ну, давай!» – прошипела она и еще раз нажала на зеленую кнопку. Потом еще. Безрезультатно. Чарли затравленно оглянулась. Никаких признаков Гатти. Пока...

Машину Чарли открыла вручную. Сработала сигнализация, и окрестности огласило жуткое «иии-оооо», точь-в-точь как рев электропилы по металлу. Прохожие с ненавистью оглядывались на Чарли, бормоча слова, которые она, к счастью, не слышала.

Обливаясь потом на ледяном ветру, Чарли отчаянно нажимала на зеленую кнопку. Безнадежно. Нажала на красную – эффект тот же, то есть нулевой. Брелок не работал, батарейка умерла окончательно, а без нее сигнализацию не отключишь.

Чарли оглянулась и на сей раз увидела Гатти. Он вышел на стоянку, поозирался по сторонам и побежал во двор «Лебедя». Гатти не дурак: убедится, что двор пуст, – и мигом обратно.

Времени на раздумья не было. Чарли бросила воющую машину, быстрее молнии пересекла стоянку и ворвалась в паб. Папки она крепко прижимала к груди: только бы ничего не выпало! Паб Гатти проверять наверняка не станет, решит, что Чарли обратно не сунется.

Чарли влетела в женскую уборную и, оттолкнув двух пьяных девчонок-подростков, закрылась в кабинке. Громкие «рвотные» звуки и драматические рыдания сделали свое дело – гневные вопли за дверцей затихли.

Папки Чарли открыла не сразу. Сперва отдышалась, глотая воздух жадно, как водолаз после погружения. Чертова машина все выла и выла. Лишь когда голова перестала кружиться, а покрытые граффити стены – расплываться и дрожать, Чарли приступила к свежеванию добычи.

Итак, в портфеле лежали досье на Эйдена Сида и Рут Басси. Досье Рут практически ничего нового не сообщило: евангелисты-родители, фирма по ландшафтному дизайну, три премии Британской ассоциации ландшафтной индустрии. Гатти раскопал множество фактов о Джемме Краудер, Стивене Элтоне и судебном процессе. Можно себе представить, как он радовался, разнюхав столь пикантные подробности.

Во второй папке оказалось много новой для Чарли информации об Эйдене Сиде – об образовании, о смерти отца от рака легких... Чарли пробегала глазами страницы, выискивая что-нибудь эдакое. Мать Эйдена тоже сгубил рак легких, а отчим...

Чарли сдавленно вскрикнула. Отчим Эйдена Сида... Вот оно! Чарли вытащила сотовый из сумочки и позвонила Саймону. Голосовая почта. Где его черти носят? Вообще-то он звонки не пропускает, для Саймона каждый пропущенный вызов – навсегда потерянный шанс. Чарли постоянно над этим издевалась, а еще над тем, что чаще других ему звонит матушка.

В соседней кабинке спускали воду, поэтому Чарли дождалась, когда стихнет журчание, и лишь потом перезвонила Саймону. На сей раз она оставила сообщение:

– Отчима Сида зовут Лен Смит. Он отбывает пожизненное заключение в Лонг-Лейтоне, уилтширской тюрьме открытого типа, за убийство, совершенное в 1982 году. Смит задушил женщину.

В отчете Гатти не уточнялось, была ли жертва обнаженной, лежала ли в постели, только Чарли все знала сама. На арифметику ушли секунды: раз в 1999, когда напечатали статью в «Таймс», Эйдену Сиду было тридцать два, значит, в 1982 – пятнадцать.

– Погибшая была постоянной подругой Смита, а убил он ее в доме, где проживал с тремя приемными детьми – Эйденом, его братом и сестрой. Адрес нам до боли знаком: Мегсон-Кресент, дом пятнадцать. – Памятуя о недоверчивости Саймона, Чарли добавила: – Я ничего не сочиняю. Эйден жил в том доме, пока не стал более-менее самостоятельным. А женщину, за убийство которой осудили Смита, звали Мэри Трелиз.

К отчету прилагались копии газетных фотографий, зернистых, но вполне четких. Мэри Трелиз, убитая Леном Смитом, оказалась совершенно не похожа на Мэри Трелиз, с которой встречалась Чарли. Встречалась в том самом доме, где жила и погибла первая Мэри. Чарли поднесла самый четкий из снимков к свету. Где же она видела эту женщину? Нет, разве это возможно?! Гатти уточнял, что первая Мэри Трелиз погибла двадцать шесть лет назад, а Лену Смиту неоднократно отказывали в условно-досрочном освобождении.