Тайна комдива - Владимир Максимович Богомолов

ПЕРВОЕ СЛОВО

В окна хуторской школы светило октябрьское солнце. Шёл урок. Ребята слушали рассказ учительницы. Изредка они поглядывали в раскрытое окно на улицу: там то всадник проедет, то повозка проскрипит, то прохожие громко засмеются.

Мария Алексеевна подошла к окну, хотела прикрыть его, да остановилась. Ребята повернулись к окну.

Мимо школы на гнедом жеребце проезжал всадник. Был он в высокой папахе, в красном френче и малиновых галифе. Всадник увидел учительницу, ребят, и его загорелое, худощавое лицо просветлело. Он подъехал к самому окну, заглянул в класс и заговорил неторопливо, подбирая слова:

— Я не буду мешать. Я буду тихо стоять. Можно?

— Можно!.. Можно!.. — закричали ребята.

— Заходите в класс, — пригласила Мария Алексеевна, — расскажите о делах на фронте.

Всадник смутился, хотел что-то сказать, но в это время зазвенел звонок, и ребята, собрав книжки и тетрадки, выбежали на улицу.

Когда Мария Алексеевна вышла из школы, она увидела, что незнакомый кавалерист уже сошёл с коня и стоит в окружении малышей. Ребята с восхищением и завистью разглядывали обмундирование всадника. Трогали руками его бинокль, шашку, жёлтые ремни портупеи.

Когда Мария Алексеевна подошла к ним, кавалерист стал извиняться, что помешал закончить урок. Потом он присел на ступеньку крыльца, обнял двух вихрастых казачат и сказал:

— Ах вы, дорогие мои юнаки!

Ребята дружно загалдели:

— Мы не юнаки! Мы — казаки.

— Всё равно, — настаивал гость. — Хлопцы, ребята, дети… А по-сербски и по-хорватски юнаки.

— А кто такие сербы и хорваты? Где они живут? Расскажите.

Красный командир грустно улыбнулся и поглядел в сторону реки — там возле прибрежных холмов синел лес…

— Гляжу на ваш Дон и вспоминаю свой Дунай. Он протекает у нас по Сербии и Хорватии… На его берегах стоят большие города и маленькие сёла, как ваш хутор. Я тоже в таком родился… Только дома у нас не из дерева и глины, а из камня, и заборы не из хвороста, а из камня, и на крышах у нас не солома, а черепица…

Ребята слушали рассказ, раскрыв рты.

А потом красный командир рассказал, как зимой бегал в школу, а летом вместе с пастухами пас в горах и на равнинах отары овец и табуны лошадей, которых у его отца было много.

Узнали казачата и про то, что отец этого красивого и доброго всадника был жадным и злым человеком. Если погибала лошадь или волки задирали овцу, отец жестоко наказывал пастухов. Сын, как мог, заступался за бедняков. А однажды так рассорился с отцом, что вскочил на любимого коня и умчался куда глаза глядят…

— А куда же они глядели? — спросил чернявый казачонок.

— Вот сюда. — Рассказчик достал из нагрудного кармана золотые часы.

Все улыбнулись шутке.

Командир открыл крышку. Раздался серебряный звон.

— Ну, мне пора в штаб, — сказал кавалерист, взглянув на стрелки часов.

— Можно, мы вас проводим? — попросили ребята. — Как вас зовут?

— По-разному, — усмехнулся кавалерист. — Но для вас я дядя Ваня. Дядя Ваня Дундич.

— А мне как вас называть? — спросила учительница.

— Я — Иван Томович, но русские говорят Иван Антонович. И вы так говорите.

По улице шли шумно. Впереди Дундич и Мария Алексеевна, а за ними ребята. Довольные и гордые, они вели на поводу командирского коня.

— А всё-таки, как же вы в Россию попали? — заинтересовалась молодая учительница.

— Это было долго-долго… Я убежал в Белград. Поступил на табачную фабрику…

Но полиция разыскала юного беглеца. Тогда, не ожидая свидания с отцом, он добрался до моря и уехал к дяде в Америку…

— А почему в Америку?

Дундич невесело усмехнулся и сказал:

— Глупый-глупый был, думал — там свобода и для богатых и для бедных. Оказывается — только для богатых. Там я пас табуны своего дядюшки.

Возле дома учительницы, где разместился штаб полка, Дундич попрощался с ребятами и повёл коня к стойлу.

А вечером, когда со стола убрали штабные бумаги и на скатерти тонко запел блестящий самовар, Мария Алексеевна попросила нового постояльца продолжить рассказ о себе.

Дундич сказал, что вернулся домой лишь когда узнал, что Германия начала войну против Сербии. Его сразу записали в кавалерию. Отец на прощание подарил сыну золотые часы…

Уже затих самовар, притомился фитиль в лампе, а молодая учительница всё слушала историю о том, как Дундич был ранен в бою, два года томился в плену, а потом добровольно пошёл на Восточный фронт и в первом же бою сдался русским в плен.

И ещё Дундич сказал, что в Красную гвардию он вступил сразу же, как только узнал о победе революции в Петрограде, Его назначили командиром интернационального отряда. Кроме его земляков, сербов и хорватов, в отряде есть чехи и поляки, австриец, немец и словак… Воюют они за русскую революцию храбро и беззаветно. И будут воевать до полной победы, не жалея ни крови, ни жизни своей.

На следующий день, утром, Дундич вместе с ребятами вошёл в класс, сел за последнюю парту, положил тоненькую тетрадь, а рядом — букварь, который подарила ему Мария Алексеевна. На шутки малышей Дундич отвечал безобидной улыбкой. Особенным задирам озорно грозил пальцем и подмигивал.

Когда учительница вошла в класс, дети сказали, что у них новенький, и со смехом показали на Дундича.

Учительница улыбнулась и сказала, что она договорилась в штабе полка по вечерам учить всех неграмотных красноармейцев русскому языку. А если Иван Антонович пришёл с утра, то пусть сидит. Мария Алексеевна начала урок.

— Ребята! В прошлом году в октябре месяце в Петрограде произошла революция. Восставшие рабочие, матросы и солдаты захватили царский Зимний дворец. Арестовали министров-буржуев. И на своём съезде-собрании провозгласили по всей стране власть рабочих и крестьян. А на другой день радиостанция крейсера «Аврора» передала для всей России новые декреты Советов о мире, о земле и о заводах. Подписал эти законы-декреты Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич Ульянов (Ленин).

Учительница посмотрела на притихших ребят и попросила написать на доске имя вождя.

Ребята зашумели, задвигались и потянули руки.

Поднял руку и Дундич.

Подбадриваемый их взглядами, он подошёл к классной доске, осторожно взял мел и написал большими буквами — ЛЕНИН.

Дундич подошёл к классной доске и написал большими буквами — ЛЕНИН.

Мария Алексеевна одобрительно кивнула головой. Довольный Дундич сел на своё место.