Пендервики на Чаячьем Мысу - Джинн Бердселл

Бетти собиралась сидеть под кроватью тихо-тихо, как всегда делала в таких случаях. Но в голосе Скай ей послышалось что-то непривычное. Будто Скай совсем не рада, что Бетти потерялась. И она решила откликнуться:

– Я здесь!

В просвете между полом и кроватью появилось лицо Скай. Немного повисев, оно с облегчением вздохнуло и исчезло.

– Хорошо. Вылезай, тебе надо переодеться в пижамку.

– Я уже переоделась.

Бетти очень гордилась тем, что она переоделась сама. И умылась сама. И даже сама почистила зубы.

Скай снова заглянула под кровать.

– Да. Тогда вылезай чистить зубы.

– Я их уже почистила.

– А-а, понятно. – Лицо Скай опять исчезло, после чего кровать скрипнула и провисла. Это Скай села, догадалась Бетти. – Слушай, Бетти, ты случайно не знаешь, какие ты принимаешь витамины?

– Которые в жёлтой бутылочке.

– Угу. А от чего ты можешь лопнуть, не знаешь?

Вопрос показался Бетти каким-то странным. Она ещё ни разу в жизни не лопалась и очень надеялась, что и в штате Мэн можно будет без этого обойтись.

– А что? – спросила она.

– Ничего, просто так, – ответила Скай. – А, привет, Джеффри. Она под кроватью.

В просвете появилось лицо Джеффри, но Бетти уже выползала наружу. Джеффри теперь тоже будет заходить к ней перед сном!

– Беттик-приветик, – сказал он. – Что, прячемся от чудовищ?

Бетти просияла. Джеффри – её самый любимый мальчик на свете.

– Ты мне будешь сегодня рассказывать вечерний рассказ, да?

– Нет, сегодня – Джейн. А я, может, завтра. Годится?

– Годится. – Бетти взобралась на кровать и залезла под одеяло.

– Ну, спи хорошо. – Скай неуверенно похлопала по подушке, в стороне от Беттиной головы. – Джейн сейчас придёт.

Джеффри тоже пожелал Бетти спокойной ночи, Скай схватила его за руку и утащила, и в комнате снова стало тихо. До Бетти долетал только неясный шум из открытого окна – это волны накатывали на берег. И мирное чавканье с пола – Пёс трудился над своими водорослями. Чав. Чав. Чав. Ну и хорошо, пусть чавкает, решила Бетти, устраиваясь поудобнее среди разложенных на подушке мягких игрушек, поближе к голубому слонику Фантику и его маленькой зелёной подружке, слонихе Элли. Слониху ей подарил Бен перед самым отъездом. Хотя покупал её, наверно, папа, а не Бен. Потому что папа всегда выбирает для Бетти таких зверей, которые сразу становятся самыми-самыми любимыми. А из Англии он обещал привезти ей ещё кого-нибудь. И Бетти уже заранее догадывалась, что этот кто-нибудь окажется тигром.

Она как раз начала прикидывать, как она назовёт своего тигра – может, Гибсон? или Чип? – когда дверь открылась и вошла Джейн. Бетти надеялась, что сегодня Джейн приготовила для неё какой-нибудь тихий и уютный вечерний рассказ. Иногда рассказы у Джейн получались слишком бурными, так что потом не очень-то и уснёшь.

Джейн присела на кровать и произнесла:

– Жила-была прекрасная дева по имени Сабрина Старр.

– Это про любовь, да? – В последнее время Бетти научилась по разным признакам безошибочно определять, что сейчас Джейн заговорит про любовь. И первым самым надёжным признаком Бетти считала слово «прекрасная». А вторым – «дева».

– Ага. Я как раз обдумываю кое-какие идеи для новой книги. Хочу их на тебе обкатать.

Стало ясно, что тихого и уютного рассказа сегодня не предвидится. Хотя обкатывать идеи – тоже неплохо, Бетти ничего против не имела. Поэтому она молчала и терпеливо ждала продолжения, но Джейн почему-то не продолжала, а наматывала на палец прядь волос и тоже молчала. Так они вдвоём молчали и молчали, но потом Бетти всё же подёргала Джейн за рукав.

– Да, – сказала Джейн. – Начну с начала. Жила-была прекрасная дева по имени Сабрина Старр, которая никогда ещё ни в кого не влюблялась.

После этого Джейн опять принялась наматывать волосы на палец. Но Бетти не собиралась снова молчать и молчать.

– А дальше? – спросила она.

– Это пока всё. Ну как тебе?

– Ничего, – осторожно ответила Бетти, хотя вопрос показался ей почти таким же странным, как и тот, про лопанье. – Только мне нравятся рассказы подлиннее.

– Знаю. Просто дальше я пока ещё не придумала.

Бетти очень старалась быть терпеливой, но терпения у неё оставалось всё меньше и меньше. Розалинда ни за что бы не стала рассказывать такой рассказ, в котором есть только начало, но нет ни середины, ни конца. Но Бетти знала, что ей нельзя сейчас думать о Розалинде. Потому что если о ней думать, то можно заплакать. А Бетти не собирается плакать перед Джейн. Или перед Скай. Особенно перед Скай. И особенно пока они в штате Мэн. Поэтому Бетти не заплакала, а просто зевнула. А потом она вспомнила про книгу, которую ей подарила Ианта перед самым отъездом. Книга была настоящая, с настоящими главами. Бетти уже даже научилась читать два слова у неё на обложке – «Айви» и «Бин»^[10] – и надеялась в ближайшее время выучить ещё какие-нибудь слова из середины.

– Раз твоя книга пока такая короткая, тогда почитай мне вот эту, – предложила она Джейн. – Но только она не про любовь.

– А мне и не надо, чтобы всё было про любовь, – сказала Джейн.

Бетти не то чтобы поверила, но всё равно Джейн прочитала ей первую главу, и это оказалась отличная глава! А потом ещё научила Бетти читать одно новое слово: «девочка». После этого Джейн опять погрузилась в размышления о Сабрине Старр и так и ушла погружённая. И Бетти осталось только дождаться, когда тётя Клер зайдёт пожелать ей спокойной ночи.

– Я принесла тебе ночник, – сообщила тётя Клер с порога.

– Поросёнок!

Бетти любила поросят. А этот поросёнок был вдобавок в тёмных очках – так даже ещё лучше, решила Бетти.

Тётя Клер вставила ночник в розетку, и поросёнок вспыхнул ярко-розовым светом, который, наверно, должен был отпугнуть даже самых грозных чудовищ.

– Ну как? Нравится? – Тётя Клер присела на край кровати и оглядела Беттиных зверей. – О, у тебя новая игрушка. Как зовут?

– Элли. – Бетти легонько потянула зелёную слониху за хобот. – Мне её Бен подарил.

– Молодец Бен, у него хороший вкус. И в таком юном возрасте!

– Да.

– Скучаешь по нему?

– Да!

– Я тоже.

Бетти поудобнее устроила Элли на краю подушки и спросила: