Танец в темноте - Софи Клеверли

– Со мной все в порядке, – подчеркнуто сказала я. – Мы с мисс Финч разговаривали о просмотре. Ничего не случилось. Эта школа теперь вполне безопасное место.

– Ты абсолютно права, Скарлет, – поддакнула неожиданно появившаяся за спиной моей сестры миссис Найт. – Руквуд стал теперь абсолютно безопасным местом. Для всех. Я готова поручиться за это.

Я посмотрела на нее. Миссис Найт говорила так пафосно, будто заранее репетировала эту свою речь перед зеркалом.

– Э… благодарю вас, мисс, – сказала Айви.

Вообще-то миссис Найт обычно никогда не присоединялась к нашим разговорам, и сейчас она, похоже, заметила наше удивление.

– М-да, – добавила она. – Для меня очень важно, чтобы каждый знал, насколько все изменилось здесь в последнее время.

– Вы имеете в виду, что руководители школы не пытаются больше нас убить? – напрямую спросила я.

– Скарлет! – вспыхнула миссис Найт. – Как ты можешь?!

– Но она же правду сказала, мисс, – вступилась за меня Надия. – По крайней мере один из наших бывших директоров точно был убийцей. Другая…

– Довольно! – резко оборвала ее миссис Найт. – Теперь это новая Руквудская школа, другая, и я ничего не желаю слышать о прошлом. Давайте смотреть и двигаться только вперед, договорились?

– Да, мисс, – хором ответили мы, после чего миссис Найт удалилась с пылающими щеками.

После этого мы тихо-мирно доели свой обед. Если честно, я была даже рада вмешательству миссис Найт в наш разговор – это спасло меня от дальнейших расспросов Айви. Но как долго еще мне удастся скрывать свои дополнительные занятия с мисс Финч? Миссис Найт меня за это, пожалуй, не убьет, но вот когда Айви узнает, что я столько времени ей лгала… Да, вот это для меня добром точно не кончится.

Глава седьмая. Айви

Тем вечером я лежала в чуть теплой ванне и изо всех сил старалась побороть охватившую меня тревогу.

Получалось это у меня плохо, тем более что закуток, в котором стояла ванна, живо напоминал мне о том времени, когда я шарила здесь в поисках кусочков дневника Скарлет. Тогда я впервые приехала в Руквудскую школу и была уверена, что Скарлет мертва. Исписанные ее рукой листочки казались мне единственным следом, оставленным моей сестрой на этой земле. Какое отчаяние охватывало меня, когда я думала об этом!

А потом начались мои проблемы с Пенни. Мне не угрожали больше ни мисс Фокс, ни мистер Бартоломью, зато Пенни оставалась для меня постоянным источником опасности.

Поеживаясь от холода, я вылезла из ванны, обернулась потертым банным полотенцем. Знаете, бывали моменты, когда я очень сожалела, что не живу больше в доме у тетушки Фебы. Да, там не было огромной ванны, но возле камина стояло жестяное корыто, и мыться в нем было намного уютнее и теплее. В любой момент можно было добавить горячей воды из чайника.

Вытершись и перелезая в свою ночную рубашку, я подумала, что надо бы, пожалуй, написать тетушке Фебе. Надо, хотя внятным и содержательным ее ответ вряд ли окажется.

Прежде чем выйти из ванной, я осторожно выглянула из своей кабинки – проверить, не ошивается ли где-нибудь поблизости Пенни. К счастью, ее не было.

А вот Скарлет уже была в нашей комнате, повторяла какие-то балетные па. Недостаток свободного места ее при этом нисколько не смущал.

– Я тебе не мешаю? – спросила она.

– Нисколько. – Я протиснулась мимо нее к своей кровати. Я до сих пор не простила сестре ее недавней отлучки.

Скарлет даже не посмотрела в мою сторону и продолжала делать плие. Была в своем репертуаре, одним словом.

Я залезла под свою кровать, вытащила оттуда сумку, достала из нее лист бумаги и карандаш. Слава богу, теперь можно было писать письма, не опасаясь, что их перехватят и прочитают учителя.

Дорогая тетушка Феба!

Надеюсь, что это мое письмо застанет вас в добром здравии. Я по вам соскучилась. Спасибо, что пригласили нас провести у вас Рождество. Если вы не можете найти нож для разделки индейки, так это потому, что Скарлет брала его, чтобы вырезать из ветки деревянный меч.

Дела в школе, кажется, налаживаются. Миссис Найт говорит, что теперь мы здесь в полной безопасности, и мне хочется ей верить. Правда, кое-что происходит, и это меня настораживает… Впрочем, может быть, я все это выдумываю и преувеличиваю. Скарлет я об этом не говорю, не хочу ее тревожить или рассердить.

Кстати о Скарлет. Она…

– Обо мне пишешь? – неожиданно произнес голос моей сестры, а затем над листом бумаги, на котором я писала, появилось и ее лицо. Я подскочила так стремительно, что едва не смяла этот лист в комок.

– Скарлет! Отойди! Это личное!

– Личное? – нахмурилась она. – С каких это пор у тебя завелись от меня тайны? И потом, какие могут быть тайны, если ты всего лишь пишешь тетушке Фебе?

Я разгладила смятый листок о свою ночнушку и положила его тыльной стороной вверх, чтобы Скарлет не могла его прочитать.

– Откуда ты знаешь, что я пишу ей?

– А кому еще ты можешь писать? Ариадне ты только вчера письмо отправила. Отцу? Чтобы наладить с ним отношения? Вряд ли. Значит, ты пишешь тетушке Фебе. Больше некому.

– Послушай, Скарлет, когда ты исчезаешь куда-то на целый час, я же не пытаюсь шпионить за тобой, верно? Почему же ты в мое письмо заглядываешь? Это нечестно!

– Хм, – фыркнула сестра, плюхаясь на свою кровать и расшнуровывая пуанты. Делала она это так поспешно и энергично, что казалось, вот-вот разорвет ленточки. – Я вот что думаю. Конечно, мы должны делиться друг с другом. Иногда. Но может быть, не все время.

Она сняла пуанты и положила их на стул.

А я сидела и смотрела на нее, отлично понимая, что она имеет в виду. То есть когда это нужно ей, мы должны всем делиться. И не должны делиться опять-таки тогда, когда ее это не устраивает.

– Я спать ложусь, – сухо сказала я.

– Я тоже.

– Ну и прекрасно.

Повисла долгая пауза, во время которой мы обе лежали и смотрели в потолок. Я была сердита, Скарлет наверняка тоже, и уступать никто из нас не хотел.

– Айви? – послышался голос сестры.

– Что?

– У нас свет не выключен.

– А…

Я со вздохом поднялась в кровати, дотянулась до выключателя и погасила свет. Комната номер тринадцать погрузилась в темноту.

Небо за окном было непроглядно черным, затянутым плотными облаками, сквозь которые не было видно ни звезд, ни луны.

Я плюхнулась