Рассказы - Юлия Жемайте

Мамины слова запали Магдяле в сердце. «Если дядя помогает учить Левукаса, то, может быть, и мне поможет, нужно только его хорошенько попросить».

Днем дядя отдыхал, лежал в садике, а иногда ходил в лес за грибами.

Как-то раз, в жаркий день, мать не позволила Магдяле пасти свиней и загнала их за перегородку, чтобы они в тени повалялись немного.

Дядя лежал в садике. Магдяле через дыру в заборе смотрела на него, сердечко у нее билось, но она стояла в нерешительности: как же ей подойти к дяде и попросить его, чтобы он и ей помог учиться?

А он увидел ее и сам позвал:

— Магдяле, иди сюда, не бойся!

Магдяле этого только и надо было. Сейчас же подбежала она к нему и уселась на земле.

— Помоги мне учиться, дядя, — сказала она. — Я уже знаю молитвы, умею читать по букварю... Знаю, сколько будет три раза по три, и по пяти, и по шести.

— Так ты уже ученая, — удивился дядя, — на что тебе еще больше учиться?

— Я хочу, как Левукас, долго и много учиться.

— Ну почитай мне, покажи свою ученость.

Магдяле рысью побежала домой, принесла букварь, раскрыла его в том месте, где была заложена бумажка, и стала читать:

Петушок нашел бобок,

Курочка трясет чубом,

А петух бобок клюет

И подруге не дает.

«Петушок мой, петушок,

Мне хоть крошку дай, дружок!»

— Ишь, да ты совсем хорошо читаешь! — похвалил дядя, поглаживая ее по головке. — Через год я тебе книжек привезу.

— Ой, беда мне! Я ведь много книг хочу... Чтобы было столько, сколько у Левукаса. И хочу все прочитать.

— А петь ты умеешь? Песен много знаешь?

— Иногда много, иногда мало, — объяснила Магдяле: — когда пасу свиней, а в лесу ветер шелестит и лес начинает петь, и эти песни, как облака или белые паутинки, разлетаются и звенят, тогда пою и я, припеваю. Вот и получается, что я тогда много песен знаю.

Вечером дядя с отцом долго разговаривали, иногда даже очень громко. Дядя говорил: «Надо, надо...» А отец: «Нет и нет... еще мала...» Иногда и мама вставляла слово: «Да чего уж там, она совсем еще ребенок, только восьмой годок пошел...»

Однако, когда дядя уехал, отец привез из города барышню Диргилайте со швейной машиной. Она сшила Магдяле два платья и пальтишко на вате, кое-что починила из старого. Магдяле прыгает, радуется, что поедет вместе с Левукасом в город учиться, а барышня Диргилайте смеется:

— Радуйся, радуйся, Магдяле! Смотри, как бы только потом не пришлось тебе плакать...

Отец купил ей новые ботинки, мама уложила в маленькую корзинку одежду и разные разности. Она вымыла Левукасу и Магдяле головы, расчесала им волосы, надела белые рубашонки, нарядила; угостила на дорогу пирогами, а сама все целовала обоих, особенно Магдяле. Девочка почувствовала на своем лице оброненную мамой слезу; всплакнула и старшая сестра — Беруте. Даже у Иониса голос переменился, глаза у него покраснели и все мигают, мигают... А когда уселись в телегу, Домукас как заорет во всю глотку — почему его с собой не берут?

Ехали они да ехали, так долго, что всем надоело сидеть в телеге. Лошади устали, остановились в березняке попастись. Тятя и Левукас сели закусить, а Магдяле ничего не хотелось, она только напилась молока из бутылки.

Опять долго ехали и наконец увидели город и высокую башню костела.

У Магдяле даже глаза загорелись. Дома в городе большие, как сараи в имении, труба возле трубы, окно около окна, крыши красные, черепичные... Магдяле глядит по сторонам, радуется, а Левукас нос повесил и молчит.

Старенькая хозяйка, у которой жили на квартире школьники, погладила Магдяле по головке. Потом она приготовила Магдяле постель.

На квартире у старенькой хозяйки мальчиков было много, а девочка только одна — Магдяле. Поэтому от этих проказников ей всегда доставалось.

— Эй вы, проказники, не обижайте маленькую!

И в школе была беда: учитель много говорит, но Магдяле его не понимает, только смотрит бессмысленно ему в глаза.

— Ах ты, дурочка! — частенько она слышит от него.

А в перемену, когда ребят отпускают побегать, чего только не натерпится бывало Магдяле от этих маленьких сорванцов!

Хорошо еще, что иногда другие, взрослые, девочки за нее заступались. Отведут они Магдяле в сторону и играют с нею.

Все как будто хорошо, никто Магдяле здесь не ругает, но все-таки Магдяле частенько вспоминала родной дом, маму, сестру, Домукаса.

Вечером ложится она в постель, а в глазах ее, пока она не заснет, так и стоит родная изба. Или днем — смотрит в книгу девочка, но видит не буквы, а совсем другое. Кто знает, как там с Пеструхой? Может быть, она теленка уже привела? Интересно, сколько Хохлатка яиц нанесла? Какого гусака оставили на племя? Старого мама собиралась продать — уж очень сердитый, детей щиплет... Если рождество будет не холодное, отец приедет и возьмет ее с Левукасом домой на каникулы...

Взгрустнется Магдяле иногда, но тут же она улыбнется и высчитывает, сколько недель осталось до каникул, но сосчитать ей так и не удавалось. Только бывало она начнет, а хозяйка все ее перебивает:

— Читай, Магдяле, читай, учись!

О том, как Магдяле потом повезло, я расскажу вам в другой раз, если узнаю...

Примечания

1

Клумпы — деревянные башмаки.