Сказка для Агаты - Елена Усачева

– Да так… иногда.

– А чего иногда?

– Его мать не пускает, говорит, он плохо на меня влияет.

– А что он делает? Бьет, что ли?

– Ну, в рестораны водит, на концерты. Помнишь, Deep Purple приезжали?

– Так там же билеты были по пять тысяч!

– У моего отца денег до фига, он может что угодно купить.

– И что же не покупает? – Синявина скосила глаза на драные джинсы Агаты.

– Потому что мать не дает. Она, типа, гордая, сама все может сделать.

– А чего же они расстались? – От любопытства Лена вылезла из-под шлема. Каюк ее прическе, ничего не закрепится.

За окном сплошная пелена дождя. Даже машин не видно. Опавшие листья прибивало к земле.

– А чего ты раньше об отце не рассказывала? – торопилась Синявина.

– Он недавно появился, – пробормотала Агата. Вода завораживала. Только представить, как она падает с бешеной высоты и бьет по головам людей.

– А чего в больницу попал?

Сколько метров пролетает капля? Пятьсот? Больше? А если километр?

– Что это ты так сидишь? – наконец появилась в зале парикмахер – невысокая, полная, с усталыми глазами. – Мы будем час ждать, пока краска возьмет!

Синявину запихнули обратно под колпак.

– Не отвлекай ее!

Агата проводила взглядом мастера. Прическа у нее была забавная – широкий бисерный ободок и мелко-мелко закрученные волосы на затылке.

– Ты потом куда? – спросила Агата.

– В торговый центр. Пошли вместе.

Агата выбралась из кресла:

– А домой когда?

Очень хотелось есть. После чая особенно. Но если Синявина уже обедала, домой ее не затащишь.

– Ты уроки делала? – Синявина удобней устраивала голову в фольге под колпаком. – Слушай, чего там с алгеброй?

– А что с алгеброй?

– Контрольную обещали.

Агата пошла к выходу.

– Эй! – выпадая из кресла, позвала Синявина. – Ты куда? Чего надо-то было? Вечером приходи! Я чего-нибудь красивое куплю.

– У вас клиент горит, – проходя мимо стойки администратора, бросила Агата.

Дождевые капли неприятно барабанили по макушке. Облака насадились на дома. Над крышей с карканьем носилась переполошенная ворона.

– Совесть есть? – с порога спросила мама.

– Нет! – Агата сбросила кроссовки и в мокрых носках прошла в комнату.

– Что ты нарассказывала Дарье Викторовне?

А вот учительница с этим спокойней разобралась.

– Куда ты дела ее деньги? Пятьсот рублей! Что это за фантазии?

Неприятно – единственное родившееся чувство.

Дверь в комнату распахнута – опять мать хозяйничала. Замок, что ли, врезать?

Стол пуст. Ноут исчез. Музыкальный центр тоже. От стопки с дисками остались свежие квадратики среди пыли.

– И куда ты пошла в мокрой одежде? Снимай все и отправляйся в душ! Ты простудишься!

– Тебе так этого хочется?

Агата осмотрелась. Прячут обычно куда-нибудь недалеко. Просто задвигают, прикрывают газеткой. На первый взгляд ничего не находилось. Ну и ладно.

И зачем только она домой пришла…

– Что ты такое говоришь? – засуетилась мама. – Быстро раздевайся!

Она потянула с плеч Агаты куртку, но Агата отмахнулась.

Если ей надо будет, она сама разденется.

Лишние движения добавляли зябкости. Агата собралась ответить. Матери не было. Вздрогнула от неожиданности. Может, ее и не было?

– На! Хотя бы голову вытри! – Мать появилась на пороге с полотенцем в руках.

– Сама высохнет, – Агата прошла мимо, повернула на кухню. От полыхавшего внутри раздражения есть как будто расхотелось, но надо ведь было что-то делать.

– Как это – высохнет? – мама бежала следом. – Я тебя в больницу с воспалением легких не повезу!

– Я тебя тоже! – прошептала Агата, заглядывая в холодильник. Сегодня у них было овощное рагу с мясной подливкой. Черт! Почему не котлеты? Их так удобно брать! Вытащила кусок сыра. Так, теперь хлеб. Какая же она голодная!

– Руки вымой!

Агата жевала, оглядывая кухню. Когда-то у них были соки – пакеты стояли под сушилкой. Сейчас нет. Чай делать долго.

– Иди в ванную! – Мать протягивала полотенце. Губы у нее дрожали.

– Сама иди!

Агата пропустила момент замаха. Полотенце хлестнуло по плечу, полоснуло кончиком по щеке.

– Сколько это может продолжаться! – заорала мать. – Никакой жизни не хватит! Как ты себя ведешь?! Думаешь, что большая? Ну так и веди себя как большая! Следи за собой сама. Стирай, убирай, готовь! Ходи по врачам! – Взмахивая полотенцем, мать пошла по коридору. – И ботинки уже убери, наконец!

– Ага, сейчас, – пробормотала Агата. Сыр оказался невкусным. Хлеб был сухим и крошился.

– Ты как со мной разговариваешь?! – ворвалась на кухню мама. – Это что, мода – хамить матерям? Кто я тебе? Девочка? Подружка? Ты и с подружками так себя не ведешь! Думаешь, я вечная? Всегда буду это терпеть? А если я умру?

– Ага, дождешься от тебя!

– Что? Что ты сказала?

– Со слухом проблемы?

– Не смей! Так! Со мной! Говорить! – Полотенце поднималось и хлестко опускалось на плечо.

– Отстань ты от меня, поняла? – Агата перехватила мелькающий перед ее лицом конец и дернула полотенце на себя. – Не нужно мне твоей вонючей еды! – Хлеб полетел матери под ноги. – Подавись своим ноутом! И деньгами своими подавись!

– Что?

– А вот то!

– Эгоистка! – завизжала мать. – Посмотри, что с тобой стало! Раньше ты такой не была! Думаешь только о себе!

– А ты о ком? Обо мне, что ли?

Смешок вырвался непроизвольно. Лицо матери перекосилось.

– Дрянь! – прошептала она. – Мелкая пакостница!

Следующие слова Агата произнесла с особенным удовольствием:

– Я такая, какая есть. А вот ты кто? В зеркало на себя когда последний раз смотрела?

– Прекрати! – сжала кулаки мама.

– Тебе просто скучно, вот ты и цепляешься ко мне. Что бы ты еще делала?

– Уж поверь, нашла бы, чем заняться, вместо того чтобы под дверью караулить.

– Не надо меня караулить! Сдалась мне твоя забота!

Мать отступала. И Агата настойчиво шла следом, чтобы все ее слова были услышаны.

– Собой займись! Книжку почитай! С тобой же говорить не о чем! Бродишь там по своей комнате привидением, ко мне пристаешь. А я не хочу с тобой разговаривать, поняла?